Без рекламы мало, кто узнает, что в Шварцвальде открылась такая замечательная хлебная лавка! Одними булками, пардон за каламбур, сыт не будешь.
Как же быть, как же быть…
Я в смятении заметалась по лавке. Сердце тревожно ёкало, и в глубине души я ругала себя последними словами.
Как, как я могла упустить такую важную деталь? Тем более, мои возможности по рекламе сейчас сильно ограничены. Что-то я не слышала, чтобы тут выпускались газеты, где можно было бы тиснуть объявление. А ещё даже банально нельзя арендовать рекламный щит или хотя бы поставить у дверей промоутера раздавать листовки!
Бам! Я натолкнулась на внезапно выросшую на пути стену и едва не полетела а пол; пока я собирала разбежавшиеся панические мысли в кучку, “стена” взяла меня за локти и властно сказала:
– Успокойся, Милена. Всё в порядке. А что не в порядке, всегда можно починить! Что случилось?
Я отдышалась и подняла глаза. Передо мной стоял Эрнест, крепко держа меня за локти и устремив мне в глаза испытующий взгляд.
– Ре… реклама! – безнадёжно выдохнула я. Оборотень вздёрнул бровь.
– Ре – что?
– …двигатель торговли, – уныло повторила я самое расхожее определение, – я же не рассказала людям о том, что лавка открывается! А так кто ко мне придёт – три с половиной калеки?
– Ладно, я понял, что почти ничего не понял, – вздохнул Эрнест, – но хотя бы уловил суть. Я могу сейчас позвать своих ребят, они будут ловить всех в округе и приводить сюда! Получится отличная… это, как её там… рекалама.
Я живо представила себе стаю волков, которые тащат к лавке истошно вопящих и упирающихся людей, и хмыкнула:
– Что-то получается слишком радикально. Нет уж. Я найду другой способ прорекламироваться!
– Ну давай, – кивнул Грейхаунд и цапнул ещё одну кайзерку. Одним махом откусил половину и аж зажмурился от удовольствия, как сытый кот, – я в тебя верю!
Я проследила за тем, как он отправляет в рот оставшуюся половину. Перевела взгляд на блюдо с кайзерками… и меня осенило!
– Промоакция, – медленно проговорила я, уставившись в пустоту.
Эрнест вопросительно взглянул на меня и приподнял брови.
– Промоакция! – восторженно повторила я, чувствуя, как радостно забилось сердце, – Ну, конечно! Нет ничего лучше старой доброй дегустации! А кайзерок у нас напеклось столько, что мама не горюй!
– Ладно, ладно, Милена, продолжай говорить загадками, – рассмеялся Грейхаунд. Я торжествующе уставилась на него и нравоучительно подняла палец.
– Ты сейчас всё поймёшь! Мне нужен большой лист бумаги, краски и кисточка. Сможешь раздобыть?
– Для тебя – хоть луну с неба, – вдруг неожиданно серьёзно ответил Эрнест, и я невольно задумалась: а для местных оборотней луна имеет такое же значение, как и для мифических земных?
– И попроси своих ребят отыскать Ярика! – быстро попросила я, – Он, конечно, пообещал вернуться, но не сказал точно, когда. А мне он нужен очень срочно!
И добавила, деловито заправив за ухо прядь:
– Пусть открытие лавки и задержится ненамного, зато незаметным оно точно не останется!
Эрнест кивнул и выскочил за дверь.
***
– Зачем вы хотите, чтобы я позорился? – с тоской спросил Ярик, мрачно разглядывая плакат, на котором ещё не высохла краска.
Черныш, вертящийся под ногами, возмущённо мявкнул.
– Это никакой не позор! – с лёгкой обидой сказала я, – Это верный способ привлечь покупателей. Уж поверь, от них сегодня отбоя не будет!
Ярик недоверчиво покосился на меня и шмыгнул носом:
– Ага, что они, булок никогда не ели, что ли…
– Бесплатные булки в тысячу раз вкуснее, – со знанием дела сказала я, – вот увидишь!
Мальчишка переступил с ноги на ногу.
– Если меня кто из друзей увидит, засмеют! – проворчал он, но плакат всё-таки взял. Осторожно, словно боясь, что тот его сейчас укусит.
– Не засмеют! – с уверенностью заявила я, – а если начнут зубоскалить, скажи им, что ты сам просился на такую работу! А тебе ещё за неё и заплатят!
Услышав про оплату, Ярик тут же встрепенулся. Его глаза загорелись.
– Опять серебряный дадите? – с жадностью спросил он. Я быстренько прикинула свои финансы. По ощущениям я уже слышала первые нотки их приближающихся романсов.
– Сделаем так, – деловито сказала я, – чем больше народу ты приведёшь и чем больше они купят, тем больше заплачу! До двадцати человек – пять блаттов, до пятидесяти – один хальмонд, до двухсот – один клауд.
Ярик приосанился и тут же принял боевой вид.
– А если пятьсот приведу – дадите астралит? – прищурился он. Милена ойкнула, а я только улыбнулась:
– Пятьсот – маловато для астралита. Семьсот пятьдесят!
Ярик задумался. Пошевелил губами, поперебирал пальцы и что-то прикинул. Медленно кивнул:
– Согласен.
– Ну и славно! – хлопнула я в ладоши, – Мне нравится твой настрой. По рукам!
А про себя подумала: ну, где он сейчас раздобудем столько народу? Что-то я не уверена, что в Шварвальде в принципе столько человек наберется!
Ярик просиял, схватил плакат в охапку и кинулся на улицу. Черныш, мурча, поскакал за ним. Я пригладила волосы, расправила платье и встала за прилавком.