– Да не бойся ты! – примирительно сказал он, – мы не обижаем женщин и детей. А вот от денег никогда не отказываемся. Ты жена герцога, пусть и бывшая, так что они у тебя точно водиться должны. Отдашь сама, или мне тебя обыскать?
На этих словах его глаза предвкушающе сверкнули. Но тут уже расхохоталась я. Да, смех был немного нервный, но мне уж больно захотелось посмотреть, как вытянется его лицо, когда я ему покажу свои золотые горы.
Вытащила кошелек и высыпала на ладонь все монеты, что там были. Продемонстрировала их Эрнесту и всем остальным разбойникам.
Для верности даже подкинула в воздух пару раз.
По толпе прокатился страшно разочарованный гул. Даже у пса морда стала унылой.
– Ну что? – весело спросила я, – Заберёте всё или мне пару медяков оставите?
Эрнест переглянулся с разбойниками. На секунду повисла тишина, но мне показалось, словно они беззвучно переговариваются о чём-то. Словно краем уха улавливается едва-едва слышный шёпот.
Потом он повернулся ко мне и отрывисто окликнул:
– Грон! Подойди.
От толпы тут же отделился один из его разбойников, мужчина с ярко-рыжими волосами, стоящими дыбом. Он вразвалку подошёл ко мне и протянул небольшой кожаный мешочек, в котором что-то позвякивало.
– Это что такое? – с подозрением осведомилась я.
Грон молча развязал мешочек и продемонстрировал мне его внутренности. Там тускло поблёскивало… несколько серебряных хальмондов.
– Это подарок от Шварцвальдских волков, – усмехнулся Эрнест, когда я перевела на него полный недоумения взгляд, – мы с моими ребятами решили, что как-то некрасиво отпускать тебя с твоей мелочевкой, которой едва-едва на бутыль молока и краюху хлеба хватит.
Я переводила ошарашенный взгляд с него на монеты и обратно. Разбойники терпеливо ждали, только время от времени покашливали и переминались с ноги на ногу.
Подобного я не ожидала ну вообще никак. Где это вообще видано, чтобы разбойники, вместо того, чтобы грабить, сами одаривают свою жертву деньгами?
– Спасибо, конечно, – медленно проговорила я, – но я, пожалуй, откажусь. Не люблю быть обязанной кому-то, уж простите.
И тут меня осенило, и я быстро закончила фразу, чтобы не обижать разбойников:
– Если вам так хочется мне помочь, за что я, правда, очень сильно благодарна, лучше заглядывайте ко мне в лавку, когда я откроюсь. Обещаю, что сделаю вам скидку!
– Скидку? – недоуменно переспросил Грон.
А, да, вряд ли они знают такое понятие…
– Продам вам свой хлеб по специальной, более низкой цене.
Разбойники переглянулись и воодушевлённо заголосили. Кажется, моё предложение им понравилось.
Глаза Эрнеста свекнули, и он, переглянувшись с Гроном, одним кивком головы отослал его.
– Гордая, значит, – усмехнулся он, – ну, как знаешь.
Шагнул ко мне и, взяв мою ладонь в свою, сжал её в кулак так, чтобы монеты оказались внутри.
– Ты первая нас пригласила, – негромко сказал он, не отпуская её и глядя мне прямо в глаза, – так что в ближайшее время жди гостей.
– Вот и чудно, – деловито сказала я, – всегда буду рада вас видеть! Только ты это… руку-то отпусти.
Эрнест усмехнулся и вкрадчиво сказал:
– Не думай, что так легко от меня отделаешься.
Произнеся эту загадочную фразу, он разжал пальцы, выпуская меня, и махнул рукой:
– Освободите её кучера!
И, повернувшись ко мне, торжественно сказал:
– Можете езжать дальше. Добро пожаловать в Шварцвальд!
– Спасибо… эй! – спохватилась я, – а дверь у моего экипажа кто на место поставит?
***
До Шварцвальда мы добрались, когда уже стемнело. В красноватых отблесках заката я увидела аккуратные, пусть и немного покосившиеся домики, даже чем-то напоминающие наши избушки, сады, буйно заросшие зеленью и деревьями.
Над головами плыл мелодичный звук колокола, слышалась оживленная болтовня, кое-где вспыхивал заливистый детский смех. То и дело кудахтали куры, лаяли собаки и мяукали кошки.
Глядя на это, я почувствовала, как на душе стало тихо и спокойно. Уж больно давно я хотела выбраться в такое место, как следует расслабиться и отдохнуть…
Стоп-стоп-стоп, Наталья Павловна, одёрнула я себя. Какое вам отдохнуть? Или вы хотите протянуть ноги с голодухи? Тогда уж точно отдохнете конкретно.
Ну да. Как-то я расслабилась. Или это Шварцвальд на меня так подействовал?
Мы прокатились по узким мощёным улочкам. Из окон на нас смотрели, высунувшись, любопытные шварцвальдцы. Некоторые окликали кучера:
– Вы кто?
– К кому приехали?
– У нас хотите поселиться?
Мне пришла в голову идея.
– Нам долго ещё ехать? – окликнула я кучера.
– До конца этой улицы! – отозвался он, – Судя по карте, которую мне господин Рейвенн дал…
– Чудно, – мягко прервала я его, – остановите прямо здесь, пожалуйста.
Он без лишних расспросов остановил лошадей. Я распахнула дверь, немного криво повешенную обратно разбойниками Эрнеста, и смело вышла наружу.
Лицо обдал свежий вечерний воздух, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью. Пахло сеном, яблоками и немного парным молоком.
Я не стала спускаться со ступенек экипажа, чтобы стоять хоть на каком-то возвышении, и громко сказала: