– Вот у Годфри тоже никогда ничего не водилось, – пробурчал он и развернулся, чтобы уйти. Но я так просто отпускать его не собиралась.
– Уважаемый Клаус, я тут убираться начала… – заговорила я, но старичок не дослушал и тут же перебил:
– Помочь не смогу! У меня спина больная! И голова по утрам болит! Найди себе кого помоложе.
– Да я ж вас не буду просить шкафы таскать, – улыбнулась я, – мне просто подсказка нужна. Я тут только-только осваиваюсь.
Старик с подозрением взглянул на меня, будто подозревая, что, стоит ему ступить за порог, как я тут же коварно расхохочусь и поволоку его таскать шкафы.
– Ну, и что нужно? – наконец, спросил он, – Только давай быстрее, меня Грета ждёт.
Я провела его в ванную комнату и указала на рукомойник:
– Как у вас тут нагревается вода? И где мне вообще её взять?
– А, это, – Клаус явно обрадовался, что шкафы отменяются, – видишь руны?
Он ткнул пальцем в две квадратные плиточки размером с ладонь, прикрученные к стене по обе стороны рукомойника. Они сливались по цвету с деревянной стеной, и сначала я не обратила на них внимания.
На плиточках были выгравированы два символа. Один был похож на букет из трех рогулин, а второй напоминал коробку, полную иголок.
– Вижу, – протянула я, – и что это?
– Ты, поди, давно у отца-то не бывала, раз позабыла, как этим пользоваться, – проворчал Клаус, – или ты так далеко уезжала? Годфри мне ничего не говорил.
Точно, спохватилась я. Ведь в Шварцвальде все считают меня Миленой, дочкой Годфри. Не буду же я объяснять им, кто я такая на самом деле… Рейвенн вон грозится в сумасшедший дом упечь, а местные жители вообще могут решить, что я ведьма, и прийти с вилами...
– Я в городе долгое время жила, – обтекаемо ответила я.
Клауса это вполне удовлетворило.
– Тогда понятно, – с важным видом кивнул он, – эх, избаловала тебя городская жизнь. Ты там, небось, саламандру использовала, не то, что мы…
Он махнул рукой, а я неопределенно пожала плечами. Понятия не имею, что значит “использовала саламандру”, но выяснять сейчас не буду. Саламандра так саламандра.
– Так вот, – продолжил старик, – наливаешь воды, прикладываешь руку к руне огня, – он указал на букет рогулин, – крепко прижимаешь и ждешь. Чем дольше ждёшь, тем сильнее нагреется. А вот эта руна, – он ткнул пальцем в коробку, – охладит воду. Делаешь то же самое.
– Вот спасибо! – воодушевилась я. Ура! Теперь у меня будет теплая вода, – А эти руны… их, наверное, надо как-то подзаряжать? Не на честном же слове они работают.
Клаус захихикал.
– Раз в месяц в Шварцвальд приезжает Герберт, это наш местный маг-зарядник. Попросишь у него, он их зарядит магией, на месяц как раз хватит. И недорого берет. В этот раз он через неделю приедет, ты его не пропустишь.
Я задумчиво посмотрела на рукомойник. Надеюсь, в этих рунах ещё сохранился заряд… если нет, просто холодной водой руки помою. Не страшно.
– А воду где брать? Тоже у кого-то заказывать?
В памяти всплыло, как я ездила к подруге, которая когда-то вышла замуж за турка и переехала к нему. Я хорошо запомнила, что там надо было заранее заказывать огромные бутыли с питьевой водой у специальных людей. Может, тут так же?
– Зачем? – удивился Клаус, – У нас колодец есть. Он в паре кварталов отсюда, прогуляешься к нему с ведром с утра и наберешь. Там вода хорошая, чистая!
Ага, это мне утра ещё надо дождаться. А сейчас что делать? Без воды уборки не получится…
Видимо, старик уловил мои сомнения. Он пожевал губами и сказал:
– Сейчас ты по темноте вряд ли куда-то пойдешь, так что я тебе отолью из нашего ведра. Мы с Гретой как раз сегодня запаслись, она возражать не будет.
– Ох, даже не знаю, как вас благодарить, – прижала я руки к груди. Клаус только небрежно отмахнулся, пустяки, мол. Хотя по его лицу было видно, что ему приятно.
– А еду как греть? – задала я следующий вопрос.
Если уж есть такая возможность, то надо разузнать побольше о тонкостях жизни тут. Я же тут задержусь на какое-то время, как-никак.
– Разводишь огонь и греешь, – пожал плечами Клаус, – тебе тоже показать, что ли?
Я развела руками с показной беспомощностью: уж покажите, мол.
Ехидно ворча что-то под нос насчет безрукости и беспомощности городских, Клаус прошёл на кухню, чуть не споткнулся об рыбу – я быстро отодвинула её с дороги – и указал на небольшую кованую печку, похожую на железный короб на ножках.
– А, это я знаю! – обрадовалась я, – У меня…
И осеклась, чуть не сказав “на даче была такая же”. Старик с подозрением уставился на меня.
– У меня в книге такая же печка была нарисована, – быстро выкрутилась я.
– Ну и славно, – потёр руки Клаус, – дрова суешь внутрь, нажимаешь вот сюда, – он ткнул пальцем в небольшой штырек на боку печки, – это пробуждает дух огня. Всё быстро разгорится, поставишь наверх кастрюлю, и грей, что захочешь.
И тут же спохватился:
– Заболтался я что-то с тобой! Грета мне, наверное, уже готова голову открутить. Удачи тебе и заглядывай к нам на чай.
– А вы – ко мне в лавку, когда откроюсь, – радушно пригласила я его, и Клаус тут же помрачнел.