— Не выкай мне, я почти твой ровесник. — попросил Ваня и вернулся к теме. — Я так думаю, потому что я не слепой, потому что видел твою реакцию на детей и их на тебя. Итак, я не особо располагаю временем, чтобы сейчас вдаваться в пространственные объяснения, я предлагаю работу. Условия такие: ты находишь помещение, где готов заняться преподаванием, я оплачиваю аренду, затем мы ищем учеников, за каждого я плачу тебе, учеников отбираешь ты, они должны быть действительно талантливыми, способными и, самое главное, иметь желание учиться. Естественно, денег они не платят за обучение, деньги за них плачу я.
Михаил с некоторым изумлением смотрел на собеседника, что было полностью понятно. Его живые глаза изучали Ваню как два тлеющих больших уголька, очевидно, он хотел убедиться во вменяемости этого человека.
— Оплата в месяц за каждого ученика 40 долларов. — обыденно сообщил Ваня.
— И как же искать этих учеников? Стоять с транспарантом на улице? — попытался пошутить музыкант, явно желая снять напряжение.
— Если есть желание, займись этим, но я готов взять рекламу на себя. Уверен, что ученики сами найдут тебя по простому закону. Закон этот говорит о том, что чистые стремления, которые бывают только у детей, приводят к правильным учителям, они как ночные путники стремятся к свету, который так или иначе их манит.
Михаил склонил голову на бок, словно желая рассмотреть Ваню получше, молодой человек задумался не надолго, но Ваня откинулся на спинку лавки совершенно расслабленно и спокойно, это выглядело так будто он готов был ждать ответ от музыканта еще час. Видно было, что Михаил тоже неплохо разбирается в людях — он сверлил взглядом Ивана как рентгеновский луч. Конечно, для Вани не составило труда это прочувствовать, гитарист кроме того, что оказался интеллигентом, но еще и был абсолютно не так прост, как могло показаться несведущим людям. Никогда не знаешь о том кто попадется тебе в переходе под видом неудачливого музыканта-попрошайки!
— Какой вам от всего этого прок? — задал Миша вполне ожидаемый Ваней вопрос. — Вы меценат?
— Считай что да, но мне не нужна такая слава. — объяснил Ваня. — я хочу другой выгоды, какой именно ты узнаешь со временем. Ты будешь заниматься тем, что любишь, да еще и деньги за это получать будешь, чего здесь неясного? Можем договор заключить, коль надо, я за прозрачность. В общем, задавай вопросы и если это в моих силах, решим недопонимания сейчас.
— У меня только один вопрос. Кто вы такой?
— Это так важно? Тогда ответь сперва, кто ты такой? — спросил Ваня, и взгляд его стал более пронзительным и прямым.
— Музыкант. — легко сказал Михаил, ничуть не смутившись.
— А я — Художник. — ответил легко Ваня, протягивая ему визитку. — Вот мой номер. Я жду твоего решения и звонка в течение недели, но учти что время невосполнимо, а промедление не соответствует великим личностям. Я очень надеюсь, что ты вольешься в поток. Менять мир к лучшему нужно начинать с себя, но если есть возможность, то воспользоваться помощью таких же, как ты будет правильно. Если у тебя есть друг, в котором ты уверен, и он тоже неплохо знает свое дело, привлекай.
Ваня встал и пошел своей дорогой. И первое, что он почувствовал после этого разговора — это чувство покоя. Он делал то, что должен был делать, и это было похоже на принятое решение человека с внутренним стержнем, которого у Вани отродясь не было, а сейчас появился. Ему удалось взять на себя ответственность, принять решение и сделал то, что должен был сделать в считанные минуты. Формула простая, но, как оказалось, очень рабочая.
Звонок раздался через день. Музыкант Михаил был готов приступить к работе по предложенному Ваней плану и у него даже была идея как искать учеников. У Миши имелся друг неплохой скрипач, Дима, он воспитывался в детском доме с четырнадцати лет. Конечно же, с музыкой он был знаком, пока не попал в приют. Так вот, этот Дима знал многих ребят из детского дома, которые хотели бы быть музыкантами. То есть, человек шесть от семи и до тринадцати лет могли бы приходить на занятия.
И тут Ваня задумался. Это не входило в его планы, это слишком было опасно — награждать надеждой тех, за кого и заступиться не кому. Но, в конце концов, он отпустил ситуацию и решил, что так должно было быть, с другой стороны кому еще давать надежду, как не таким детям?
