Иван с радостью смотрел на брата, и в его душе разливалось тепло от ощущения счастья людей, находившихся рядом с ним. Не его личное счастье, но счастье другого человека действовало на него так, как если бы это было ЕГО счастье. Это происходило и дальше, за пределы его знакомых и тех людей, которых он знал, даже счастливая улыбка прохожего на улице заряжала парня той же радостью. Постепенно Иван учился видеть мир правдиво без медальона.
Май подошел к концу, выставка была на носу. Тренировки фехтования очень помогали Ване в концентрации внимания, он постепенно расставался со своей рассеянностью, а учитель оказался настоящим мастером своего дела. Кроме того, он был еще и хорошим знатоком восточной философии. Ваня от него узнал мудрость тайских и тибетских учений, особенно вдохновлял мудрый учитель словами о том, как важно сохранять спокойность ума. Ваня отдавал себе отчет, что растекающийся мозг собрать было бы не плохо, да только как?
С чего начать Ваня не знал. Конечно, он читал кое-какие книги для развития, но на чтение было мало времени, да и секрет медальона не давал ему покоя. Казалось, что есть что-то волшебное, наподобие этой штучки. Он ее создал, а Янина научила пользоваться. Может ли он создать для себя что-то индивидуальное, чтобы начать превращаться в собранного человека, и перестать быть растяпой? Конечно, это уже было очень похоже на избалованность чудесами, но чудеса вокруг в жизни Вани происходили с такой периодичностью, что наверное здесь сыграл эффект привыкания. Все происходило вовремя, да и вообще с появлением Янины в его жизни все шло как по маслу, чего раньше не наблюдалось. Он даже не представлял, какие испытания ждут его впереди.
А пока Ване хотелось бы верить, что если любимая вдруг исчезнет из его жизни, чудеса не закончатся…
Иван не касался того, как идут дела у гитариста Михаила и его деятельности, он просто получал отчет каждые две недели. Вроде бы все шло просто замечательно, но однажды, тридцать первого мая, ему позвонил Михаил и попросил, чтобы Ваня срочно приехал к музыкальной студии в парк. В тот момент Иван общался с Юсуфом, который после телефонного звонка от гитариста бросил очень странный взгляд. Мужчина даже открыл рот, чтобы что-то сказать Ивану, но в последний момент решил промолчать и Ваня отправился к музыкантам, уже предчувствуя не доброе.
Михаил и его друг Дима сидели на лавочке у входа во дворец культуры, а рядом с ним сидел мальчик лет десяти, держа за гриф гитару, стоящую на земле у его ног, в потрепанном видавшем виды чехле. Над ними цветущая старая акация сбрасывала свой цвет, и у Вани было ощущение метели, то и дело срывающейся на троицу. Когда молодой художник подошел к ним, они смотрели на него так, как если бы это он их сюда позвал, с выжиданием. Но затем Михаил дал высказаться мальчику, объяснив, что тот хочет говорить только с Ваней.
— Меня зовут Толик. — начал он, смотря своими пронзительными голубыми глазами на Ивана, когда тот, стряхнув с края лавки цвет акации сел рядом. — Я бы хотел попросить у вас помощи.
Иван чувствовал, что оба старших музыканта следят за реакцией Вани во все глаза, но он не мог оторвать взгляда от мальчика. Казалось, если их взгляды потеряются, Толик не скажет то, что хотел.
— Чем я могу тебе помочь?
— Я живу в детском доме, завтра в честь Дня Защиты Детей нас везут в парк на средства Благотворительной организации. Выбрали тех, кто лучше всех учился, как говорят, но на самом деле с отличниками поедут и другие ребята, которых водили на медосмотр неделю назад. Меня тоже берут. Но я не хочу ехать, я боюсь!
И тут Толик спрятал взгляд на своих ладонях, замолчав ненадолго.
— Есть что-то, чего ты боишься? — спокойно спросил Иван, чувствуя странную энергетику от этого мальчишки, словно это был не просто ребенок, а обладающий интересными способностями человек. Таким, как Юсуф или даже Янина. То же ощущения необъяснимой силы, правда, чуть в меньшей мере.
— Я не могу это сказать, но я точно не хочу ехать… меня заставляют. — и тут Толик снова поднял голову на Ваню. — Я знаю, что у вас есть связи и деньги, мне стыдно просить, но я прошу, чтобы вы как-то помешали поездке в парк завтра. В полицию я уже обращался, меня там не стали слушать, я еле убежал от них вчера.
— То есть, тебя ищут? — переспросил Иван.
— Мальчик ночевал у меня эту ночь. — вмешался Михаил.
— Если ты в бегах, тебе ничего не угрожает. — логично рассуждал Иван, не обращая внимания на неприятный холодок в животе. — Останься у Михаила еще на ночь, а затем вернешься, когда эта поездка будет позади.
— Вы не понимаете? Я не просто не хочу ехать, я не хочу, чтобы ехали все дети, потому что я чувствую — с ними будет беда! — слишком серьезно посмотрел этот мальчик на Ваню и тот значительным усилием воли скомандовал себе не поддаваться на этот испуганный и необычный взгляд.
— Ты не слишком мал для предсказателя? — поинтересовался Ваня, с подозрением смотря на мальчика.
— Я так и знал, что вы мне не поверите. — сказал тот упавшим голосом, но с надеждой в глазах продолжал смотреть на Ваню.
