Одет красиво, словно только что из бутика, и это было не далеко от истины, ведь готовился Ваня неплохо, даже в салоне красоты побывал, и там замечательно потрудились над его волосами. Уложили их мягкими волнами назад, даже трехдневную щетину привели в порядок на скулах и в районе усов, что добавило ему некой солидности, насколько можно это сказать по поводу парня, которому даже не 25 лет. На нем были темно-синие брюки, рубашка с завернутыми пару раз рукавами до локтей, и галстук, завязанный слегка небрежно. От него пахло дорогим парфюмом, и весь его ухоженный вид напоминал скорее простого мажора, чем творческую неординарную личность, каким он, собственно, являлся.
Что он хотел доказать своим внешним видом и запоздалым появлением, его друзья и соратники не знали, но он произвел эффект на посетителей, которые уже ходили вокруг застекленных стоек с изделиями. Эти вовсе не бедные представители жителей и гостей города должным образом восприняли Ивана. К нему было тут же обращено большое внимание, гораздо большее, чем к его изделиям и он практически с первых минут был окружен любопытными людьми. Ваня получал удовольствие от такого внимания, даже не стараясь это скрыть.
С трудом к нему пробился Максим и, попросив прощения, отвел кузена в сторону, взяв брата под локоть. Ваня мягко высвободился из этого чуть заметного захвата, что не могло укрыться от внимания чуткого Максима.
— Ваня, что ты творишь? — спросил он едва слышно, когда они остались один на один, подальше от людей. — Я думал, ты уже не придешь…
— Разве Юсуф тебе ничего не говорил? — задал он спокойно вопрос, смотря без эмоций в серые живые глаза Макса.
— Говорил, но не пойми меня неправильно, я не лезу в твою жизнь, однако есть кое-что, что не стоит тебе больших трудов — позвонить мне, чтобы я не волновался. Это твоя первая выставка, болван ненормальный! Неужели тебе не понятно, что меня может обижать такое поведение?
— Послушай, мне действительно жаль, что ты волновался, я не умаляю твою долю во вклад в наше дело. — тихо, спокойно и даже безразлично произнес Ваня, поглядывая поверх головы брата на собравшуюся публику. — Если бы не ты, этой выставки бы не получилось, Максим, но у меня были отвратительные и сложные два дня, а я — человек творческий, немного с приветом. Я должен был побыть один.
Ваня, произнес это таким обыденным тоном, словно он просто опоздал в кафе на пять минут.
Объяснение было более, чем убедительное, но Максима, казалось, тревожило еще кое-что. И Ваня хотел узнать что гложет брата еще.
— Здесь Янина, — не томил долго Максим. — И, кажется, она переживает еще больше, чем я. Что на нее вовсе не похоже, насколько я ее успел узнать.
Ваня удивленно огляделся по сторонам и его глаза начали в этой толпе искать упомянутую девушку. Он пошел по залу, оставив брата одного, и медленно озирался по сторонам поверх голов, насколько ему позволял его средний рост. Краем глаза у окна, сквозь которое проникало июньское солнце, он заметил радужные блики. Ваня вспомнил это свойство сережек Янины и безошибочно направился к одинокой девушке под солнечным лучом. Она была в нежно-голубом шелковом платье до колен, каштановые волосы ее были собраны в высокий завитый хвост. Девушка стояла спиной, но как только его взгляд скользнул по ее затылку, тут же обернулась и с затаенной улыбкой направилась к нему.
Когда они встретились, то долго смотрели друг на друга, он не решался пока ничего ей сказать, она тогда начала первой:
— Ты хорошо выглядишь! И выставка просто замечательная.
Голос ее прозвучал удивительно тепло. Он и забыл за те почти три месяца разлуки, как этот голос умел греть душу.
— Спасибо, я не знал, что ты придешь. — обрел Ваня дар речи.
— Как я могла пропустить твою выставку? — улыбнулась Янина своей запоминающейся необычной улыбкой, таящей силу и радость к жизни.
Кто-то бы мог подумать, что так улыбается самовлюбленный человек, но только Ваня понимал природу этой улыбки.
— Если бы знал, то подготовился бы чуть лучше. — признался он, даже не скрывая иронию в словах.
Ваня видел, что она хотела его обнять, но что-то ей словно мешало. Раньше она такой скромностью не отличалась, поскольку всегда делала то, что хотела, не важно, сколько людей на нее смотрит и что о ней думает. Поэтому Ваня сам ее обнял и прижал нежную и хрупкую фигуру к своей груди. Она немного дрожала, и только теперь он понял, что она действительно напряжена и взволнованна.
— Я приехала вчера утром, нигде не могла тебя найти. — сказала она приглушенным голосом так тихо, что он едва мог различить эти слова. — я не чувствовала тебя, Ваня. Нигде… В какой Тьме ты скрылся?
Он отстранился от нее и попытался понять, что она имеет в виду, разгадывая выражение ее лица. Эта девушка — не простая девушка. Сколько она может со своими способностями! И она делает много для того, чтобы помочь людям, раскрыть свет в мужчинах и радужность в женщинах. Но иногда он думал… почему именно он?
