Макс с удивлением бросил взгляд на брата, и его лицо потемнело от напряжения. Он все меньше узнавал сегодня Ивана. Но сюрпризы продолжались. Аукцион был запланирован уже давно для этой выставки. Для этого был подготовлен рисунок, который Ваня должен нарисовать карандашом на плакате прямо на стене на глазах у всех присутствующих. А затем объявить этот рисунок лотом, за которого люди должны были выложить произвольную сумму, как на аукционе. Интерес заключался в том, что Мастер сам по этому рисунку изготовит украшение, которое и получит тот, кто выиграет в этом аукционе.
Изначально это была брошь, которую видели и одобрили все — Максим, Диана, Юсуф, Богдан, Лена и некоторые парни из нового цеха. Но когда Ваня начал рисовать, всем этим людям сразу стало понятно, что это будет совсем не та светлая нежная брошь. Это иного рода творчество. Тоже искусство, но ценители его — другие люди, а по иронии судьбы таких ценителей сегодня здесь собралось не мало.
Можно бесконечно наблюдать за тем, как Мастер творит. В такие моменты он подобен Богу, но сегодня привлекала людей не светлая красота, а нечто, что тоже манит, но на других совершенно вибрациях. Те, кто начали смотреть, уже не могли оторваться, даже если изначально они поклонники совершенно другого искусства.
Перед ними появлялся стан сидящей на согнутых ногах спиной женщины, чуть повернутой лицом в сторону, можно сказать, красивый рисунок, если бы не одно но. На спине у этой женщины был четко очерчен хищный глаз змеи. И в результате сама женщина сидела внутри в яблоке. Что еще можно сказать было об этом рисунке? Он навевал суеверный страх, замешанный на восхищении натуральностью и рисунок, можно сказать, ожил. Глаз подавлял прямым взглядом, словно живой и следил за каждым, из какого угла комнаты бы не посмотреть. И он действительно гипнотизировал, как хищник свою жертву. К тому же, было не понятно — живет ли этот глаз в женщине, либо он ее поработил. Каждый может выбрать сам для себя вариант, но каков бы тот вариант ни был — он зловещий и вызывал мистический дискомфорт. У всех ли? Конечно, нет, особенно у тех, кто был далек от символизмов — с их чувствами ничего существенного не произошло. Но Мастер бы не был Мастером, он собрал публику, понимающую кое-что большее, чем это было заметно глазу.
— Эту брошь я собираюсь сделать в единственном экземпляре, — объявил Ваня остолбеневшим людям, которые не вполне понимали, как им реагировать на то, что они видели. К чести сказать, эмоции Ваня вызвал у всех. Первым аплодировать начал араб, а за ним и остальные подтянулись. Краем глаза Ваня увидел, что Янина быстро прошла к двери, а за ней вышел и Юсуф.
Макс боролся с желанием сбежать, он перестал понимать, что происходит. Его раздражало, если он терял контроль над ситуацией, но ему нужно было помочь брату провести этот аукцион. Ставки начались со ста долларов и повышались очень быстро. Это странно, но многие гости хотели заполучить именно себе это украшение. Оно манило и требовало себе поклонника и жертву одновременно. И успех был совершенно не удивителен для скромного обычно Вани, он словно это предвидел…
Юсуф догнал Янину на стоянке. Глаза девушки были немного растерянны, она нервно улыбнулась, не понимая, что сказать и как отреагировать, но обернувшись к рядо стоящему мужчине, с вопросом во взгляде посмотрела на него.
— Что я сделала не так? — выдавила она.
— Ты ни при чем, Янина. Это — его судьба. Он — Воин, не волнуйся о нем.
— Не-е-ет. — тихо протянула она, с недоверием поглядывая на дверь, за которой сейчас творится что-то странное. — Я не знала, что он решится действовать так рано, я думала, он займется собой, его воля еще слишком слаба! Почему ты мне ничего не сказал о том, что он связался с этим музыкантом? Ты ведь знал, что он занимается благотворительностью! Для такого неискушенного парня это все равно, что стать мишенью для темных сил. Он итак подвергался опасности, но пока я у него была, он был в тени, а теперь… Слишком яркий свет привлекает внимание, ты знал это, Юсуф? Знал! И перестань твердить, что он Воин, он и Мастером-то как следует быть не умеет!
Овации и смех, доносившиеся из помещения, где проходил аукцион доказывали обратное, Юсуф как всегда молчал. Девушка впервые выглядела так потерянно и неуверенно.
— Если он станет Темным Мастером, я не смогу жить с этим на душе. Он окончит так же, как Паганини, Гоголь и им подобные. Я не дам заключить ему сделку с Дьяволом! — в отчаянии произнесла она и направилась к двери, желая положить этому конец, но была остановлена за руку Юсуфом.
Его мудрые и добрые глаза остудили ее пыл. Глубоким своим голосом он произнес:
