Крид повернулся к нему. За авиаторами не было видно глаз, но в голосе прозвучала странная печаль.
— Художником, — сказал он просто. — Вы так и остались художником, Георгий Валерьевич. Человеком, который видит красоту и стремится ее сохранить. Даже когда это идет вразрез с холодной логикой.
— А вы думали, я стану кем-то другим?
— Я надеялся, что вы станете больше, чем художник. Стратегом, политиком, творцом новой реальности. — Крид взял трость, направился к выходу. — Но, возможно, мир нуждается в художниках больше, чем в стратегах.
Он остановился у входа.
— Ваши мехи отзывают в Москву. Корейская операция завершена. Досрочно, но завершена.
— А я?
Крид вышел, оставив Гоги наедине с мыслями. За пологом палатки слышались голоса корейских солдат, смех детей из соседней деревни. Звуки мирной жизни, которая стала возможной благодаря его «стратегической ошибке».
Гоги подошел к столу, взял чистый лист бумаги. Нарисовал простую сценку — корейского мальчишку, играющего с деревянным солдатиком. В рисунке не было ни мехов, ни плазменных пушек, ни высокой стратегии.
Только человеческое тепло.
Самолет набирал высоту над Желтым морем, когда Крид протянул Гоги стопку европейских газет.
— Почитайте на досуге, — сказал он, устраиваясь в кресле напротив. — Любопытно узнать, как мир отреагировал на ваши художества.
Гоги взял первую газету — лондонскую Times. Заголовок на первой полосе гласил: «Тайна корейских роботов: новая эра войны?» Ниже шла фотография разрушенной американской базы и размытый снимок меха вдалеке.
— Они еще не понимают масштабов произошедшего, — спокойно заметил Гоги, перелистывая страницы. — Пишут о «секретном советском оружии» как о диковинке.
Он откинулся в кресле, читая статью с невозмутимостью человека, изучающего прогноз погоды. Журналист рассуждал о «возможных технологических прорывах» и «новых методах ведения войны», не догадываясь, что говорит с автором этих самых методов.
— А вот французы более проницательны, — Гоги взял Le Figaro. — «Конец эпохи человеческих армий». Неплохой заголовок.
В статье цитировались слова генерала Риджуэя о «металлических солдатах, которые не чувствуют страха и не знают усталости». Американский командующий пытался объяснить свое поражение, но получалось неубедительно.
— Риджуэй производит впечатление человека, увидевшего привидение, — усмехнулся Гоги. — «Они появлялись из ниоткуда, действовали согласованно, словно управляемые единым разумом». Если бы он знал, насколько близок к истине.
Крид молчал, наблюдая за реакцией художника. Тот читал о своих деяниях с той же отрешенностью, с какой искусствовед изучает работы давно умершего мастера.
Немецкая Die Welt пошла дальше коллег. На развороте красовались схемы предполагаемого устройства советских роботов, составленные по рассказам очевидцев. Схемы были наивными и неточными, но общий принцип угадали верно.
— Германские инженеры традиционно дотошны, — отметил Гоги, изучая рисунки. — Хотя до истины им как до Луны пешком. Они думают в категориях обычной механики, не представляя возможностей квантовых процессоров.
Итальянская Corriere della Sera сосредоточилась на политических аспектах. «Новый баланс сил в мире» — под таким заголовком шел обстоятельный анализ того, как «корейские события» могут повлиять на международную политику.
— Итальянцы всегда были хорошими аналитиками, — Гоги кивнул, читая прогнозы журналистов. — Они правильно понимают — это не просто новое оружие, это изменение самих правил игры.
В статье высказывалось предположение, что скоро все крупные державы будут вынуждены разрабатывать собственные «механические армии». Автор не ошибался — гонка вооружений нового типа была неизбежна.
Швейцарская Neue Zürcher Zeitung подошла к теме с характерной для швейцарцев осторожностью. «Технологический прорыв или пропагандистская мистификация?» — заголовок отражал скептицизм нейтральной страны.
— Швейцарцы сомневаются в самом факте существования мехов, — прочитал вслух Гоги. — Считают все это хорошо поставленным спектаклем для деморализации Запада.
Он отложил газету, взял следующую. В голосе не было ни раздражения, ни удивления — только легкая заинтересованность, как у энтомолога, изучающего поведение насекомых.
Бельгийская Le Soir опубликовала интервью с американскими солдатами, эвакуированными из Кореи. Их рассказы звучали как научная фантастика: «Металлические гиганты, которые двигались быстрее танков», «лучи, которые плавили броню», «роботы, которые думали как люди, но сражались как демоны».
— Демоны, — повторил Гоги, улыбнувшись. — Интересное сравнение. Значит, в глазах противника мы выглядели именно так — сверхъестественной силой, против которой бессильно обычное оружие.
Австрийская Die Presse сосредоточилась на технических аспектах. Журналисты пытались понять, как СССР смог так быстро создать армию роботов, оставаясь при этом внешне технологически отсталым.
— Они не понимают, что видимая отсталость может быть камуфляжем, — заметил Гоги. — Пока Запад хвастался бытовой электроникой, мы создавали оружие будущего.
