«В нем жила детская, ангельская, пытливая душа, настоящая душа пророка, жаждавшая истины и не боявшаяся мученичества…»
Жарким днём 29 июля в Феодосии в армянской семье Геворка и Рипсиме Айвазян родился сын. При крещении мальчик получил имя Ованес, что по-русски значит Иван. Глава семейства был преуспевающим купцом, в совершенстве владел несколькими языками, однако эпидемия чумы 1812 года привела его дела в упадок. Несмотря на бедность, семья была дружной, три сестры и два брата подрастали и становились помощниками родителям.
Маленький Ованес выделялся способностями. Без помощи учителя научился играть на скрипке. В десять лет мальчик устроился работать в кофейню: выполнял мелкие поручения, убирал за гостями, играл на скрипке перед публикой. В свободное время бежал к морю и заворожённо смотрел на волны. Его удивляла перемена цветов и оттенков, характер стихии. А после по памяти рисовал кусочком самоварного угля на стене дома. На штукатурке волна за волной оживало море, покачивая рыбацкую лодку.
– Это что же, ты сам всё нарисовал? – архитектор Феодосии Яков Христианович Кох с интересом рассматривал настенную живопись мальчонки.
– Простите, я не хотел стену испачкать… – Ованес попытался ладонью стереть рисунок.
– Что ты, остановись! – архитектор поймал руку мальчика. – То, что ты делаешь, заслуживает внимания. Приходи ко мне в воскресенье на урок рисования, поработаем с тобой над композицией. Придёшь?
Ованес широко раскрыл глаза и не мигая смотрел на важного господина.
– Если отец позволит, я обязательно приду!
«Вся живопись – слабое подражание природе».
Яков Христианович стал заниматься с мальчиком рисованием, подарил ему бумагу и краски, которые семье были не по карману. Некоторое время спустя архитектор показал рисунки Ованеса градоначальнику Феодосии, Александру Ивановичу Казначееву, а после мальчик сыграл для него на скрипке. Казначеев, тонкий ценитель музыки, пришёл в восторг от даровитости ребёнка. Вскоре градоначальника назначили губернатором Таврическим, и он забрал Ованеса с собой в Симферополь и устроил в гимназию.
В шестнадцать лет, по окончании гимназии, юноша поступил в Императорскую Академию художеств в Петербурге. Там он сменил имя и фамилию с Ованеса Айвазяна на благозвучные – Иван Айвазовский. Первым наставником начинающего художника стал признанный мастер пейзажа, заслуженный профессор Художественной академии Максим Никифорович Воробьёв. Он оказал важное влияние на всё дальнейшее творчество Айвазовского. Между педагогом и учеником сложились тёплые отношения. Иван постигал всё новые премудрости живописи, которыми щедро делился учитель. Однажды Воробьёв позвал юношу к себе и объявил, что научил его всему, что умел сам. Настало время передать его другому наставнику.
Новый преподаватель, француз Филипп Таннер, сразу оценил, что мастерство Ивана Айвазовского многократно превосходит его собственное, из-за чего тот невзлюбил ученика. Он начал заваливать юношу черновой работой, но упорство и любовь к искусству побуждали юного Ивана жертвовать сном и работать над собственными полотнами.
Однажды в 1836 году Таннер не включил картины талантливого ученика в экспозицию выставки, ссылаясь на то, что юноша ещё не готов. Айвазовский, понимая творящуюся несправедливость, без разрешения представил на выставке свои полотна. Таннер был в бешенстве, он тут же написал донос Николаю I о дерзости ученика. За него вступились выдающиеся современники – Жуковский, Оленев, Крылов. Решающий голос был за придворным учителем живописи императорских детей Александром Ивановичем Зауервейдом.
Конфликт пошёл на пользу Ивану Айвазовскому, он познакомился с великим князем и цесаревичем Константином и уехал с ним на Балтийский флот. Художник оказался в своей стихии, он изучал корабли и с упоением писал море.
В 1837 году за картину «Штиль» Айвазовский получил золотую медаль. Посовещавшись, руководители Академии художеств приняли решение выпустить талантливого художника, так как больше ничему научить его не могли. В 20 лет он окончил курс и навсегда остался самым молодым выпускником академии.
Иван Айвазовский трудился в Венеции, Флоренции, Риме, Голландии, Швейцарии, Португалии. Он был знаком и дружил с Гоголем, Глинкой, Пушкиным, Брюлловым, Кипренским.
Непревзойдённый маринист неустанно писал море. Одна из самых известных его картин – «Девятый вал». Существует поверье, что во время шторма девятая волна наиболее мощная, именно она может нанести роковой удар.
На полотне изображены люди, пытающиеся спастись после гибели корабля на обломке мачты. На них надвигается самая высокая волна. Берег не виден, зато вдали появились проблески солнца как надежда на спасение.
