Став известным и обеспеченным человеком, Айвазовский занялся обустройством Феодосии. Он построил и подарил галерею, школу искусств, питьевой фонтан, начал строить железную дорогу и водопровод.
Иван Айвазовский умер в Феодосии во сне, в 82 года. У него остались четыре дочери, много внуков и более 6000 картин.
«В его буре есть упоение, есть та вечная красота, которая поражает зрителя в живой, настоящей буре… в изображении бесконечного разнообразия бури никакой эффект не может казаться преувеличенным».
Впервые в жизни Лёша шагал по улице, не замечая красивых видов родного Замоскворечья. Мысли его то и дело возвращались к сегодняшнему разговору с новым знакомым, Сашкой Воробьёвым, слушателем Московского училища живописи, ваяния и зодчества.
– Хорошо рисуешь, тебе учиться надо, – внимательно рассматривая Лёшины акварели, вынес вердикт Сашка.
– Так сметают же как горячие пирожки! – возразил Лёша.
– Так-то оно так, только торговцы скупают за гроши твои картинки, им и основной прибыток идёт, потому что ты кто? Никто, самоучка, без имени и звания, – новый знакомый Лёши был на несколько лет старше, а рассуждал по-взрослому. – У тебя талант. Негоже Божий дар разменивать на рынке.
Лёша понимал правоту слов Александра. Только как сказать об этом отцу? Не благословит Кондратий Саврасов на учёбу, ему помощник нужен, опора и преемник. Но Лёша решил попробовать поговорить с отцом.
Изобразительным искусством он увлёкся рано. Уже в 12 лет рисовал акварелью и гуашью романтические пейзажи, копировал понравившиеся картинки из журналов. Работы его с удовольствием покупали, и отец поначалу радовался прибыли. Только предчувствия Алёшу не обманули. Услышав о желании сына учиться живописному мастерству, отец разгневался.
– И рубля не дам на твою блажь! – сердито отрезал Саврасов-старший, хлопнув ладонью по столу.
– И не надо, сам заработаю, – не отступил от своего решения Алёша.
«Пиши весну так, чтобы жаворонков не было на картине видно, а песни их слышались».
В 1844 году Алексей успешно сдал экзамены в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Он самостоятельно оплатил первые месяцы обучения. Юноше казалось, что в его жизни наступил счастливый период, у него есть возможность постигать тайны мастерства живописи, его хвалят учителя и уважают товарищи. Но дома, в семье, сгустились тучи: после тяжёлой болезни умерла мать. Отец нуждался в помощи сына, и Алёше пришлось на несколько лет оставить учёбу. Только в 1848 году Алексей смог вернуться в училище. Молодой человек попал в пейзажный класс к замечательному мастеру – Карлу Ивановичу Рабусу. Он был таким учителем, который умеет распознать природный потенциал молодого дарования и указать верное направление для развития. Он вёл практические занятия, читал лекции по теории живописи, рассказывал о творчестве Леонардо да Винчи, Рафаэля, Гёте. Заметив умение Алексея Саврасова видеть и чувствовать красоту в окружающем его мире, Рабус помог юноше овладеть секретами создания пейзажа. В 1849 году Рабус выхлопотал у мецената Николая Лихачёва поездку для Алексея на юг России. Это путешествие было наградой лучшему ученику. «Украинский пейзаж» – картина Алексея Саврасова показала его профессиональную зрелость. Алексей смог передать очарование природы.
«Передал момент чрезвычайно верно и жизненно. Видишь движение туч и слышишь шум ветвей дерева и замотавшейся травы – быть ливню».
Прошёл всего год, и картины «Вид Московского Кремля при луне» и «Камень в лесу у „Разлива“» принесли Алексею Саврасову высокое звание художника. Мастерство оттачивается трудом. Настоящие известность и признание пришли к Саврасову в 1851 году, после представления картины «Вид на Кремль от Крымского моста в ненастную погоду».
Лето 1854 года для Алексея выдалось особым, художник был приглашён великой княгиней Марией Николаевной, дочерью Николая I, пожить и поработать в её имении Сергиевка на берегу Финского залива.
– Да как такое возможно?! – княгиня Мария Николаевна не скрывала восторга.
Молодой художник стоял возле мольберта и скромно молчал. Представленная картина «Морской берег в окрестностях Ораниенбаума» и впрямь была хороша.
– От пейзажа не отвести взгляда! – княгиня всматривалась в полотно, отмечая каждую деталь. – Красиво и грустно, но это светлая грусть, она полезна душе и сердцу, – задумчиво произнесла княгиня.
