— Хорошо. — улыбнулся Кессар. — И ты никогда об этом не пожалеешь?
— Нет. Пожалуйста, спаси её!
Морской бог кивнул в такт своим мыслям. Его сила стремительно пробуждалась, загораясь на кончиках пальцев бледными искрами.
— Тогда уходите. — хрипло приказал Хранитель. — Вам нельзя возвращаться в комнату без моего разрешения.
Древняя магия требовала уединения. К тому же… Кессар понимал, как долго продлится это «лечение».
Долго. Мучительно. Очень больно. То, что произойдёт с Лизой — не для детского разума. Поэтому мальчик должен уйти, а Хранитель… Что ж, ему придётся вспомнить былые времена. Вспомнить то, как бережно и старательно он вырывал ростки проклятий из человеческих тел.
— Раньше магия была дикой, непредсказуемой… Несдержанной. — проронил Кессар, когда дверь закрылась.
Армин бросил напоследок лишь взволнованное: «прошу, позаботься о ней!». Но Хранитель уже не слушал. Он был поглощён своим делом. Словно чудесный ткач, Кессар выплетал из тонких магических нитей странный инструмент (отдалённо напоминающий скальпель).
— В этом мире творились страшные заклятия, но каждое из них имело свою цену. Подчас чудовищную, смертельную дань… И всё же, я удивлён. Элайза и вправду была талантливой ведьмой. Найти подходящую израненную душу, обменяться судьбами… Очень коварно. И так умно.
Кессар усмехнулся чуть шире, заканчивая последние элементы пугающего инструмента. Его волосы развевались, словно в помещении сквозил буйный ветер. Но истинный шторм притаился в глазах морского бога. Именно там, в вечных льдах, застыла жестокость безумной стихии.
— Тебе надо было позвать меня раньше. — прошептал Кессар, скользнув указательным пальцем по её переносице. — А теперь ты приблизилась к краю… Это будет очень больно, Лиза. Но ты уж потерпи. Когда я закончу… Твоя судьба вновь изменится.
Кессар улыбнулся, и в этой улыбке было много потаённого тепла. Затем магический скальпель срезал прядь седых волос ведьмы и медленно погрузился в её грудь. Она закричала. Глухой вопль сотряс комнату, становясь всё громче и громче…!
Лиза металась по кровати. Пыталась вырваться, освободиться от сильной хватки Кессара, но бог не давал ей такого шанса. Совсем напротив: он продолжал давить на скальпель, который сантиметр за сантиметром пронзал её внутренности.
Боль, которую испытывала Лиза, была неподдельной и невероятной. Настоящая пытка… Притом очень изматывающая. Когда Кессар останавливался — она падала на кровати. А когда продолжал, старушка вновь кричала до хрипоты. Бесконечный цикл страданий всё не прекращался, вгрызаясь в её сердце.
В какой-то момент Лиза перестала шевелиться. Она затихла, распластавшись на кровати. Магия Хранителя сплеталась с кровотоком, пронзала лёгкие насквозь и охватывала всё тело… Мало-помалу вытесняя паразита. Чёрный сгусток невнятной жижи начал проявляться, как вторая кожа. Он был отвратительно липким, продолговатым и (увы) очень устойчивым. Паразит цеплялся за тело ведьмы, продолжая с чавканьем грызть её душу.
…Но Кессар уже подрезал его конечности, уже раскроил уродливую сущность. Паразит умирал, а Хранитель вдруг отложил скальпель, запустив белые руки в рыхлую субстанцию. Стиснув зубы, Кессар рывком вырвал эту тварь, сжимая в ладонях.
Лиза издала последний (самый болезненный) крик и окончательно лишилась чувств. Но её тело… Уже менялось. Как только паразит был уничтожен, Элайза начала возвращаться к прежнему облику. Седые волосы почернели, стали густыми и длинными. Дряблая кожа разгладилась, наливаясь юностью… И тусклые глаза загорелись колдовскими огнями изумрудного Эльмхаита.
Кессар сделал шаг назад. На кровати лежала Она. Верховная ведьма Элайза, дочь Злобы и Проклятие Аскании… Ненавистная, несокрушимая. И удивительно хрупкая, если учесть ту маленькую душу, что заняла её место.
