Наше подводное путешествие растянулось на недели. Брошенные русалочьи города были очень причудливыми… Многие из них занесло песком, а другие разрушились от времени. Но мне нравилось их исследовать.
Порой я находила странные артефакты, отличные от земных приспособлений… Тем интереснее разбираться с ними! Кессар не участвовал в моих раскопках, но всё же пояснял назначение тех, или иных вещей.
— Это русалочий горн. Гудит даже на морской глубине. А это — семицвет. Такой цветок способен обнаружить залежи драгоценных камней.
Подобного добра здесь было слишком много… Самая настоящая сокровищница! Я собирала маленькие жемчужины в сумку, думая о том, что смогу использовать их на поверхности.
… А выйти на сушу, всё же, хотелось.
— Может, я построю домик на острове? — тихонько вздохнула, представляя аккуратную лачугу. — Отрежу длинные волосы, оденусь попроще… И буду жить там припеваючи!
— До первого набега работорговцев. — усмехнулся Кессар.
Я запнулась, невольно признавая его правоту. Да уж, эти ребята дотянутся до любого острова… К тому же, вдруг меня узнают случайные рыбаки?
— Жаль, магия не вернулась. — пробормотала я.
Это как-то несправедливо. Молодость Элайзы поставила меня под удар, а вот колдовство осталось в спячке! Видимо, оковы карателя не так легко снять… И они въелись в мою кожу, не завися от паразита.
— Ты и без неё справишься. — проговорил Хранитель.
Я задумчиво улыбнулась, пропуская сквозь пальцы золотой песок. Мы стояли на вершине причудливой башни русалок. Мимо воздушного коридора проплывали косяки ночных рыб. Все они стремились к светящейся полосе побережья…
Странно, но иногда мне казалось, будто отсюда можно различить мерцание звёзд. И в тот момент Кессар вдруг создал водяную воронку, позволяя взглянуть на ночное небо.
Сердце защемило. В последнее время я ощущала… Какое-то особенное тепло рядом с ним. Кессар был невыносимым, хладнокровным богом. Но он умел проявлять заботу без слов и удивительно точно угадывал мои сентиментальные желания.
— Красиво. — прошептала я. — Помню, однажды читала сказку… Про корабли, которые бороздят звёздные моря и покоряют небесные замки. Хотела бы я оказаться там.
— Там очень холодно. И безжизненно. — покачал головой Кессар.
— Ты разрушил мою детскую мечту!
Я шутливо ткнула его в плечо, но в ответ поймала пристальный взгляд.
— Какими были твои родители? — неожиданно, спросил он.
И тут я опешила. Напряглась, ссутулилась… Вжала голову в плечи.
— Это так обязательно… Говорить об этом?
— Я поведал тебе о своей семье. — напомнил Кессар.
Да… Он рассказал о русалках. Приоткрыл тайну собственной вековой боли. Наверное, мне стоит ответить взаимностью… Хотя я и не готова к подобным откровениям.
— Они были… Очень хорошими. — тихо призналась, опустив подбородок. — Добрыми, работящими и ответственными. Даже странно, что мы так часто ссорились.
— Почему?
Я прикрыла глаза, пытаясь поймать отголоски воспоминаний.
— Просто… У нас были разные взгляды на жизнь. Они возмущались, когда я что-то делала не так… По-своему. Но они меня любили. Правда, любили.
— И что случилось потом?
Его спокойный голос внезапно выбил меня из колеи. Я порывисто вздохнула, схватившись за голову.
Голоса. Проклятые голоса леса Обрух вновь зазвучали в голове, выбивая воздух из лёгких. Я вспоминала… Всё, что хотела забыть.
— В тот день мы поссорились. По какой-то глупой причине… Но я не смогла остановиться, и мы с папой поругались. Мама пыталась нас успокоить, а потом… Он хлопнул дверью. Сказал, что они вдвоём отправятся навестить бабушку. Папа был на эмоциях, а в тот день… Шёл сильный дождь. Их машина попала в аварию. Они… Цеплялись за жизнь до последнего, но… Их не спасли.
Я подняла взгляд на Кессара, выдавив жалкую улыбку.
— Если бы не я… Папа бы не поехал в тот день. Наш скандал спровоцировал его.
— Ты не знаешь наверняка. — нахмурился Кессар.
— «Ненавижу вас». Это то, что я выпалила в пылу ссоры. Последнее… Что они слышали перед смертью.
Раньше ничего подобного не случалось. Я никогда такого не говорила, но в тот злосчастный день… Эмоции лились через край. Раздражение. Усталость. Злость… Их было слишком много. И я не могу простить себя за это.
Длинные пальцы Кессара очертили линию моего подбородка. Хранитель внезапно заключил меня в объятия, и это… Было странно. Но удивительно приятно. От него пахло сандалом, амброй и морем.
Кессар просто обнимал меня под звёздной ночью, не говоря ни слова. И тогда… Клянусь, я разрыдалась, будто маленькая девочка. Потому что Хранитель понял самое главное…
Я считала, что тело Элайзы — моё наказание. За глупость, за порывистость, за ненавистные слова.
