Я дважды моргнула и посмотрела на семью Соколовых. Меня охватило неприятное чувство. Глеб опять что-то задумал…
— У меня в группе есть девушка с такой фамилией.
Глаза Глеба сверкнули удовлетворением.
— Это отлично, — заключил он.
— Вы с ней общаетесь? — неожиданно спросил отец.
— Я… — рука Глеба сжалась на моей талии, из-за чего я была вынуждена солгать, верно считав его посыл: — Да. На самом деле мы с ней подруги.
Отец довольно улыбнулся.
— Что ж, тогда мы должна поздороваться с ее семьей, раз уж наши дети дружат. Подождите здесь. Я скоро вернусь.
Мне следовало держать рот на замке. Вот что я осознала, как только отец ушел к Соколовым вместо Глеба, который должен был выступить посредником в завязывании между ними разговора.
— Ты выглядишь встревоженной, дорогая сестренка, — весело заметил Глеб, как только отец отошел от нас. — Ты ведь с ней правда дружишь?
Он знал, что нет.
— Держи ее рядом с собой, Таня, — веселье исчезло и его голос стал привычно жестким. — Дружба с ней будет полезна.
Кому? Кому будет полезна дружба с ней?
Я так и хотела задать этот вопрос, однако не смогла решиться.
— Но у нее не очень хорошая репутация в универе, — быстро сообщила я ему. — Она встречается с лучшим другом Громова.
Его брови нахмурились и он на мгновение задумался над этой информацией, а секундой позже заключил:
— Это не имеет значения. Рискни завести с ней дружбу. Я тебя прикрою.
Мои глаза закрылись и я молча кивнула.
У меня не было выбора. Это был приказ, завуалированный в напутствие.
И прикрывать он будет в случае чего не меня, а репутацию нашей семьи.
— Что ты собиралась мне сказать?
Мои глаза распахнулись и я в замешательстве посмотрела на брата.
Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня.
— Ты что, забыла? Ты хотела о чем-то поговорить со мной и даже познакомить меня с кем-то на балу.
Неосознанно я задержала дыхание и поняла это, только когда стало больно в груди.
Я планировала рассказать ему о Даниле и с ним же познакомить, несмотря на их ранее знакомство друг с другом.
Я собиралась наконец представить Громова брату и папе как своего парня.
Я не сказала об этом даже самому Данилу, желая сделать ему сюрприз, о котором он мечтал.
Я хотела показать ему, как много он для меня значил, и показать, что я больше не собиралась быть комнатной собачкой для своей семьи.
Я хотела показать ему, что я была храброй и собиралась бороться за нас.
Мой взгляд стал блуждать по сторонам, в поисках любимого силуэта.
Где же он был?
Почему он не звонил мне?
Почему он не писал мне?
Почему его не было здесь?
— Таня? — раздался голос Глеба, проведший меня в чувство. — Ты в порядке?
— Да, — пробормотала я сквозь болезненный ком в горле, поднимая на него свои сухие глаза. — Да, я в порядке.
— Так где же этот человек, с которым ты собиралась меня познакомить? — спросил он, пристально глядя на меня, заставляя от волнения поджать губы.
Мне удалось сохранить самообладание, не сводя с него своих глаз и тихо ответить:
— Ее здесь нет.
— Ее?
— Да… я хотела познакомить тебя с девушкой, которая, как мне кажется, могла бы тебе подойти, — сказала я первое, что пришло в голову и было более-менее правдоподобно.
— С каких пор ты занимаешься сватовством? — Глеб вздернул бровь.
Я пожала плечами и ничего не ответила, хотя язвительный ответ так и крутился на языке. Вместо этого я спросила его:
— Могу я на минутку отлучиться в дамскую комнату?
Он рассеянно кивнул и сказал:
— Только не задерживайся. Мне тоже нужно представить тебе некоторых людей.
Я кивнула и, повернувшись, быстрым шагом направилась в дамскую комнату, где было, к счастью, пусто. Я подошла к зеркалу, положила ладони на раковину и наклонила голову, невидящим взглядом уставившись на свои побелевшие от напряжения пальцы.
Данил не пришел.
Может быть, он и вовсе не собирался приходить, а я, дура, поверила и позволила ему обвести себя вокруг пальца.
Слеза скатилась по моей щеке, а пальцы задрожали.
Он никогда не приходил, когда я нуждалась в нем больше всего.
Сняв обжигающее кожу серебряное кольцо с пальца, я швырнула его в мусорное ведро, туда, где ему было самое место.
Я должна была догадаться, что мое счастье не продлится долго.
Я должна была догадаться, что это счастье было не для меня.
Я должна была догадаться, что он был не для меня…
POV Даня
Ксюша почти вжалась в дверь моей машины, стараясь держаться как можно дальше от меня.
Я совсем не винил ее в этом.
Когда я забирал ее с вокзала, у меня на руке был кастет, и выражение ее лица чуть не заставило меня рассмеяться во весь голос. Я сделал это в шутку, чтобы заставить ее улыбнуться и поднять настроение. Но эффект оказался совершенно противоположным — ее лицо стало таким же белым, как платье, в которое она была одета.
А сейчас я, должно быть, слишком сильно разогнался, потому что заметил, что Ксюша одной рукой крепко держалась за ремень безопасности, а другой придерживала коробку с тортом, покоящуюся на ее коленях. Я посмотрел на спидометр и закатил глаза осознав, что даже не превысил разрешенную скорость.
— Я еду слишком быстро? — все равно спросил я с любопытством.
