Когда я наконец замолчал, высказав всё, что давно накипело, мне мгновенно стало намного легче. Было приятно, что наконец-то нашлись люди, с которыми можно было поговорить о моей девушке, а не всё держать в себе.
— Хреново, Дань, — сказал Череп, изображая сочувствие.
Леха тоже скорчил сочувствующую гримасу, выслушав меня.
— Ксюша когда-нибудь вела себя так? — спросил Череп у него.
— Да нет вроде, никогда не замечал ничего такого. Я даже и не знаю, когда у нее эти дни.
— Тогда тебе повезло. Пока что, — зловеще добавил я. — Но тебе лучше подготовиться к такому повороту событий. Девушки непредсказуемы. Не могу представить, чтобы милая Ксюша разозлилась, но лучше быть готовым к такому факту.
Леха внимательно слушал меня, казалось, даже мотал на ус мои слова. И я был рад, что тот наконец-то обратил на меня внимание, так как не обращал уже давно, с тех пор как я застал друга в подвале его дома после встречи с Назаровой.
Вспоминать об этом было всё еще больно и неприятно, поэтому я старался просто не думать об этом.
— Сладкое должно ее смягчить, — задумчиво пробормотал Череп. — Я слышал, что сладкое в такие дни улучшает настроение. А еще массаж живота.
— Она едва позволяет мне прикасаться к ней во время месячных, — проворчал я. — И она не очень то любит сладкое.
— Так из-за чего вы поссорились на этот раз?
Я повернулся к Орлову, неожиданно задавшему вопрос.
— Опять на ровном месте? — добавил он.
— Нет, — честно ответил я. — Это было не на ровном месте.
Леха кивнул и отвел взгляд, но не раньше, чем я увидел вспышку вины в глазах своего лучшего друга.
Блять…
— Лех, — вздохнул я.
— Не говори мне, что дело не во мне, потому что я знаю, что это так.
Череп снова пнул меня ногой, когда я только собирался возразить.
А когда я посмотрел на него, Череп покачал головой. Стиснув зубы, мне ничего не оставалось поделать, кроме как закрыть рот и отвернуться.
Мне это не нравилось. После разговора Леши с Назаровой, после того как он опять развалился на части, мы старались лишний не раздражать друга и быть с ним крайне осторожными.
Но до каких пор мы будем осторожничать с ним?
Когда же Леша уже наконец будет в порядке?
POV Таня
Расплатившись, я взяла свой поднос и направилась к своему столу, где меня уже ждали Ксюша и Уля.
После ссоры с Данилом у меня всё еще было паршивое настроение. А боль внизу живота еще больше ухудшили мое самочувствие. Я ненавидела эти дни. И ненавидела то, что обезболивающее никак не начинало действовать на меня.
Позже я обязательно напишу Данилу и извинюсь.
Я не хотела ссориться с ним, просто… так вышло. И лучше бы это исправить, как только мы оба остынем.
И… О Боже, но я не могла пока рассказать ему о шрамах на своих ладонях. Или о том ужасе, который я испытала от рук матери. Он бы… Я не могла даже думать об этом. Я боялась того, что это знание сделает с ним, на что подтолкнет. А он, итак, сейчас проходил через ад, разбираясь с Лешей и пытаясь найти лазейку к нашему общему будущему в обход вмешательства Глеба.
И я не хотела пополнять этот список, по крайне мере, пока.
А еще… в глубине души я боялась, что он меня бросит. Я поступала с ним несправедливо, думая так.
Но это… это мое поведение только доказывало, что у меня могли быть те же проблемы с психикой, что и у моей матери. Я могу быть точно такой же, как моя мать. Мысль об этом и кошмары иногда не давали мне покоя целыми ночами.
И я боялась, что, узнай Данил об этом, он без сомнений оставит меня в прошлом.
Девочки заметили, что я подхожу к их столу, и тут же изменились в лицах. Меня раздражало, как Ксюше до сих пор хватало наглости бояться меня, и в то же время меня это расстраивало, из-за чего я не удержалась и хлопнула подносом по столу, заставив этих двоих подпрыгнуть от неожиданности. Я села, глубоко дыша, в надежде охладить свой пыл.
Но это не помогло.
— Т-Таня? — Ульяна наклонилась ко мне. — Ты… в порядке?
Я подняла вилку и наколола котлету на своей тарелке. Сдерживая свой гнев, я процедила свой ответ:
— Да, а что?
— Просто, со стороны кажется, что у тебя плохое настроение.
— Нет, у меня нормальное настроение.
— Нет, плохое. В хорошем настроении над котлетой так не издеваются. Если бы ее можно было убить, то ты бы это сделала.
Прежде чем я успела ответить, Уля внезапно вскрикнула и наклонилась, чтобы потереть голень, враждебно поглядывая при этом на Ксюшу.
Но лучше ведь было, что я проткнула вилкой котлету, а не кого-нибудь из них, верно? Значит, всё было не так уж и плохо.
— Это Леша? — услышала я вопрос Ульяны к Ксюше.
— Нет, — ответила Соколова, положив телефон обратно на стол. — Это папа.
— Я не понимаю твоего парня. Он как девушка в постоянном режиме ПМС.
— Может, хватит шутить про ПМС?
Тогда Уля повернулась ко мне.
— Что ты думаешь, Таня?
— О чем? — нехотя пробормотала я.
— О Леше.
Горечь подкатила к горлу. Я распознала ее признаки и попыталась подавить ее, ответив:
— Мне на него наплевать.
— Да ладно тебе, — проворчала Уля. — Скажи нам, что ты думаешь о его плохом настроении в последнее время.
