Отведя глаза в сторону, я глубоко вздохнув, набрав полную грудь воздуха, и тихо сказал:
— Я ее люблю.
В ту же секунду Глеб замер, пристально уставившись на меня, а затем этот ублюдок заржал в голос.
— Любишь? — пробормотал он между приступами наигранного смеха. — Звучит романтично, не правда ли?
Что-то внутри меня оборвалось и я больше не смог себя контролировать. Перед глазами всё заплыло красным, а через долю секунды я обнаружил, что прижимал Глеба к стене, уперев локоть поперек его горла.
Из тени сада тут же появился телохранитель Глеба, прицелившись в меня с пистолета. И в то же время сбоку от него материализовался Вениамин, но уже со своим пистолетом, направленным в его голову. Но всё это прошло мимо меня, потому что все мои мысли были заняты другим.
— Ты смеешь смеяться? — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, не обращая внимания ни на что вокруг себя, даже на дуло пистолета, всё еще смотрящего прямо на меня. — Ты, ублюдок, смеешь смеяться надо мной?!
— Не надо, — пробормотал Глеб, махнув рукой своему человеку. — Опусти пистолет, Харитон.
Телохранитель тут же выполнил его приказ и снова скрылся в тени. Вениамин тоже опустил пистолет, но не думал уходить.
— Ты, который подарил ей только боль и страдания, смеешь, сука, смеяться надо мной?! — гневно прорычал я.
Глаза Глеба вспыхнули и я понял, чтозадел его за живое.
— Убери от меня свои руки, — холодно произнес он.
— Данил Денисович, пожалуйста, отпустите его, — попросил Вениамин, неторопливо приближаясь ко мне. — Ваши родители уже, должно быть, потеряли вас. Вы должны вернуться.
Блять…
Блять!
Я усилием воли заставил себя отпустить Градова, потому что Вениамин был прав. Я не мог устроить здесь сцену. Хотел, но не мог…
Отступая назад и не сводя с него пристального взгляда, я делал всё возможное, что только было в моих силах, чтобы не наброситься на этого ублюдка и не забить его до смерти.
Глеб выпрямился, разгладил пиджак и одарил меня взглядом, способным в мгновение ока превратить текущую реку в ледяной каток.
— Ты ничего не знаешь, Данил. Ни-че-го! — сказал он, не скрывая глубокой стали в голосе. — И ты не в праве судить меня, не зная правды…
Затем Глеб развернулся и вошел в дверь, оставив меня позади, разгневанного и сбитого с толку.
POV Таня
— Эдик, убери, пожалуйста, свою обувь со стола, — попросила я, стараясь не выдать раздражения, пока заканчивала работу с документами. — И, пожалуйста, закончи свою работу. Я не знаю, почему ты второй раз баллотировался и как тебя вообще выбрали в качестве представителя курса, но Бога ради, делай уже свою работу.
Он даже не услышал меня.
Этот придурок сидел в наушниках, закрыв глаза и качая головой в такт музыке.
Раздражение в сочетании с недосыпом и беспокойством заставили меня взять ручку и бросить ее в него. Я с мрачным удовлетворением наблюдала, как она отрикошетила от его лба, побудив Эдика открыть глаза и рывком вскочить со своего стула, быстро скинув наушники.
— Какого хрена, Градова?! — прорычал он, потирая лоб так, будто я в него кирпичом зарядила.
— Вот именно — какого хрена? — огрызнулась я. — Я едва выспалась прошлой ночью и работаю сейчас, в то время как ты сидишь здесь и ни черта не делаешь. Радуйся, что в тебя прилетела всего лишь ручка, а не что-нибудь потяжелее.
— А кто виноват в том, что ты не выспалась? — гневно пробурчал этот придурок, убирая руку ото лба.
— А кто виноват в том, что ты стал представителем студенческого совета?
— Знаешь, что, — сверкнул он возмущенными глазами. — Мне надоело это терпеть. У тебя ж вроде предки в Японии живут, разве в японской культуре не делается акцент на уважении и иерархии?
— Мы не в Японии, а ты не японец, — я тоже встала, в гневе хлопнув руками по столу. И тут же пожалела об этом, когда боль распространилась от моих ладоней вверх по рукам. — И кто бы говорил о неуважении!
Понимая, что ему не удастся переспорить меня, Эдик со стоном опустился обратно на стул.
— Я хочу уйти в отставку.
— Тогда уходи!
— Проваливай, Эд.
Мы с Эдиком оба обернулись на голос. Орлов непринужденно стоял в дверях кабинета студенческих представителей, уставившись на меня усталыми глазами.
Мои губы приоткрылись от удивления и я сразу же забыла о боли в руках.
Что он здесь забыл?
— Наконец-то, ты здесь, — Эдик вскочил со стула и пошел к нему. — Я уже здесь затрахался, — он столкнулся с тяжелым взглядом Орлова и, тут же подняв раскрытые ладони, неуверенно заблеял: — Нет, я не в том смысле, что с ней, я просто… Да заебался я! — раздраженно воскликнул Эдик. Я бы даже посмеялась, если бы не появление Леши, которое вряд ли сулило что-то хорошее. — Всё короче, я пошел. Наконец-то этот фарс закончился.
Что?
Фарс?
Уходя, Эдик закрыл за собой дверь, но не прежде, чем дружески похлопал Леши по плечу.
Ошеломленная, я перевела взгляд на Орлова.
Вопросов с каждой секундой становилось всё больше. Они буквально росли в геометрической прогрессии.
— Ты его знаешь? — спросила я первым делом.
Леша пожал плечами, вальяжно подходя к моему столу.
— Он… скажем так, один из друзей Громова.
