Я глубоко вздохнула, смотря им вслед. Видя Ксюшу такой убитой, желание защитить ее с каждым днем становилось только сильнее, а вместе с ним и желание ударить Орлова в солнечное сплетение за то, сколько боли он ей причинил.
С гораздо меньшим энтузиазмом, чем было проявлено у Ульяны, я последовала за своими лучшими подругами на пару.
Позже, тем же вечером, я краем глаза наблюдала за тем, как мой брат надевал пиджак в гостиной. Я сидела на диване, пытаясь отредактировать на ноутбуке свою презентацию для завтрашнего заседания студенческого совета и стараясь быть как можно незаметнее.
Глеб собирался на благотворительный ужин к Кравцовым. Поначалу я ожидала, что меня тоже заставят пойти туда, но, как ни странно, Глеб, напротив, сказал мне остаться дома. И я до сих пор не понимала его решения. Это же Кравцовы, семья в которую он хотел меня отдать, семья человека, женой которого он хотел меня сделать. Он вряд ли сделал это из заботы обо мне, чтобы избавить сестру от еще одного неловкого ужина с Ильей и его родителями. Дело однозначно было в чем-то другом. Вот только в чем?
— Таня, можешь подать мои часы?
Я оторвала взгляд от ноутбука. Глеб смотрел на меня и изучал выжидающими глазами. В груди болезненно защемило плохое предчувствие.
Это был мирный тихий вечер между нами, родными братом и сестрой, что было довольно редким явлением, и я ожидало, что так и будет дальше. Глеб весь вечер был необычайно тих, словно погрузившись в свои мысли, свой другой мир.
— Конечно, — пробормотала я, откладывая ноутбук в сторону.
Взяв со журнального столика его наручные часы, я подошла к брату и протянула их ему.
Но, вместо того чтобы забрать часы, он схватил меня за запястье и грубо дернул на себя.
От резкого жеста я выронила часы и они с глухим стуком упали на ковер. Я почувствовала, привычную вспышку страха и как кровь отхлынула от моего лица. Но в этот раз страх был другим, он был непривычно коротким, почти секундным. А потому, по его прошествии, я выдернула руку из грубой хватки брата и он, удивленный этим не меньше меня, позволил этому случиться.
Прищурившись, он странным взглядом заглянул мне в прямо глаза, а потом, надев свою обыденную маску холода и жестокости, спросил:
— Ты снова встречаешься с Громовым?
Затаив дыхание, я прислушалась к ускоренному ритму своего сердца и стала ждать…
Ждать, что произойдет дальше.
Ждать, когда из страха материализуется моя покорная сущность, которая извинится и пообещает убрать Данила из моей жизни.
Но этого не произошло.
А мои пальцы…
Они не дрожали.
Они не сжались.
Они не впились в мои ладони.
Я… я его не боялась…
Вместо этого, в необычном порыве мужества и храбрости, я выпрямилась, вздернула подбородок и, уверенно посмотрев ему в глаза, сказала:
— Да, — ответила я ровным, твердым голосом.
Глебу не понравился мой ответ.
А мне не понравилась его реакция на него.
— Ты его больше не увидишь.
— Ты не можешь вечно указывать мне, что делать, — всё также твердо заявила я.
— Могу, — парировал он. — И буду.
— Тогда, может быть, мне последовать примеру тети? — с вызовом спросила я. — Уйти из дома и начать новую самостоятельную жизнь? Я это сделаю, даже если это будет означать, что от меня все отрекутся и у меня больше не будет семьи. Будь уверен — я это сделаю.
Он долго смотрел на меня, видимо, осмысливая мои слова, а затем как ни в чем не бывало сказал:
— Наша тетя ничего не значила для нашей семьи, именно поэтому ее спокойно отпустили, позволили ей уйти, — он наклонился вперед и продолжил: —А ты — моя сестра. И ты важна для нашей семьи.
— Правда? — я горько рассмеялась. — Потому что мне кажется, что это не так!
И снова маска Глеба дала трещину, показав незнакомые мне эмоции на его лице. Но спустя мгновение он снова взял себя в руки, а я приготовилась вновь обороняться, что вовсе не было мне свойственно.
— Ты ослушалась меня, — медленно произнес он и я почувствовала, как опасно изменилось его настроение. — Я дал тебе свободу, а ты меня ослушалась.
Именно в этот момент я почувствовала привычный сильнейший страх.
— Неужели ты всерьез думаешь, что вы с Громовым сможете как-то помешать моим планам, дорогая сестра? — теперь в его голосе отчетливо слышалась насмешка. — Ты переоценила его возможности и его самого. Он всего лишь такая же шахматная фигура в моих руках, как и ты. Просто которую мне еще только предстоит использовать.
Моя бравада растаяла и я дрожащим голосом прошептала:
— Он никогда не позволит тебе играть с ним.
Он улыбнулся беззлобной, снисходительной улыбкой.
— Ты так думаешь? А если я уже давно начал с ним свою игру, м?
Он блефовал.
Я стиснула зубы.
Он просто блефовал!
Он наклонился еще ниже ко мне и прошептал на ухо:
— Скажи мне, дорогая сестра. Ты сказала ему о том, что ходишь к психиатру?
Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось, и стала безмолвно смотреть на него с зарождающимся ужасом.
— А об этом сказала? — он вновь грубо схватил меня за запястье и поднял мою руку к лицу. — Сказала об этих шрамах? Он знает, что они означают?
— Отпусти, — прохрипела я, старательно не смотря ему в глаза.
