— Здравствуйте, Анна Максимовна, — я робко улыбнулась ей.
— Иди ко мне, ma chérie (в пер. с французского — дорогая), — она раскинула руки в стороны и я, тихонько смеясь, приникла в ее объятья.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по всему телу разливалось тепло.
— Я скучала по вам, — прошептала я.
Ее руки крепче сжались вокруг меня.
— И я, — выпустив меня из своих объятий, она окинула меня беглым взглядом. — У тебя есть лишнее время? Мы могли бы перекусить. Ты такая худая, что тебя может унести легким ветерком. Или, должно быть, дело в росте. Ты стала выше с тех пор, как я видела тебя в последний раз.
— Не хочу отнимать у вас много времени, — смущенно отказалась я.
— Брось это, Таня. У меня найдется на тебя столько времени, сколько потребуется и даже больше. Я так давно тебя не видела. Мы не виделись с тех пор, как…
— Не надо, — пробормотала я, прерывая ее. Опустив глаза, я набрала в грудь воздуха и продолжила: — Простите. Просто…
— Я понимаю, ma chérie, — она проникновенно заглянула мне в глаза. — Я знаю, как тебе было тяжело.
Я через силу улыбнулась ей, взяв себя в руки.
— Так что насчет вечернего платья?
— Сейчас всё будет, — воодушевляюще заявила она. — Мы тебе не только платье создадим, мы тебе гардероб на все последующие мероприятия заполним.
Ее слова заставила меня насторожиться, а потому я решилась сразу же предостеречь:
— Анна Максимовна, мне нужно только одно вечернее платье.
— Никаких возражений, — парировала она, махнув рукой в мою сторону.
Кажется, спорить было бесполезно.
Я испустила долгий вдох, когда она взяла меня за руку и заставила встать посреди покрытой ковром круглой платформы перед тремя огромными зеркалами.
Следующие несколько часов Анна Максимовна заставляла меня примерять красивые платья, юбки и блузки. В перерывах она снимала с меня мерки и изучала рулоны различных тканей. Она и ее сотрудники обращались со мной как с манекеном, наряжая, раздевая, крутя, и всякий раз, когда я высказывала свое мнение, оно оставалось проигнорированным.
Тем не менее мне было весело.
Обычно, когда мне нужно было платье, я вызывала модельера, чтобы он снял с меня мерки. Первый раз я видела, что на мне будет надето, только в день самого мероприятия, на которое оно и требовалось. И до сих пор меня это полностью устраивало. И вот, как обычно, поручив своей горничной позаботиться об этом моменте, я никак не ожидала, что мне назначат встречу с Анной.
От этой новости я несколько минут просидела в полнейшем шоке. Диана была так взволнована, сообщая, что ей удалось договориться о встрече с одним из ведущих модельеров в индустрии моды, что не заметила за мной ничего необычного.
Я могла только молча смотреть на нее, пока она без умолку болтала о своем достижении. Но заслуга была не столько в ее умении договариваться, сколько вмоей фамилии, которую Анна Максимовна хорошо знала.
Потому что она была няней Данила.
Ей было всего восемнадцать, когда она появилась в доме Громовых. Данилу тогда было пять. Мы не могли не сблизиться с ней, потому как она всегда была с Данилом, когда он приезжал ко мне или я к нему. И хотя она была строгой, она дарила самые теплые объятия, рассказывала самые интересные истории и готовила самую вкусную еду.
Она не относилась к нам как к детям, за что ее уважал Данил, и давала много советов, за что ее любила я. Лето, когда Данил и его семья переехали в наш город, было самым счастливым в моей жизни. Мы втроем проводили вместе почти каждый день.
Раньше я даже представляла, какой была бы моя жизнь, если бы моя мама была такой же, как Анна Максимовна, и иногда я действительно представляла ее своей мамой, потому что она была такой доброй, внимательной и чуткой, какой никогда не была моя родная мама…
Но теперь я смущалась ее.
А всё потому, что она была рядом, когда Данил порвал со мной дружбу.
Она была рядом, когда Данил публично опозорил мня и причинил мне боль.
Тогда она даже осталась не рядом с ним, а со мной.
Она утешала меня, когда я рыдала навзрыд от душераздирающей боли.
— Почему? — спросила я. — Почему он так поступил со мной?
Ее глаза были полны печали, когда она ответила:
— Мне очень жаль, ma chérie. Но я не знаю почему.
Глядя на нее поверх голов ее сотрудников, я задавалась вопросом, знала ли она причину сейчас. Но вряд ли это было возможно, потому как вскоре после тогоужасного дняона покинула дом Громовых и уехала учиться во Францию, о чем всегда мечтала.
Прошли годы с тех пор, как мы виделись в последний раз. Иногда мы разговаривали по телефону. Но Анна Максимовна была болезненным для меня напоминанием о том, каким был Данил до того самого худшего дня в моей жизни. А потому с годами телефонные звонки становились все реже, пока не прекратились вовсе.
— Платье будет готово ко дню вашего мероприятия, а остальную выбранную для тебя одежду я отправлю курьером к вашему дому, — сказала она мне, когда мы переместились в ее кабинет пить чай.
— Спасибо, Анна Максимовна, — с благодарностью ответила я.
Она окинула меня взглядом и презрительно фыркнула.
