Игра закончилась, Леша, конечно же, выиграл, а я проиграла. Меня можно было бы назвать королевой желоба, ведь все мои шары отправлялись непременно туда. Леша не упустил возможности напомнить мне об этом факте и даже сфотографировал табло. Наверное, чтобы Даня и его друзья тоже могли посмеяться над этим. Мне же оставалось только тяжело вздыхать.
Пока мы переобувались, я вспомнила просьбу Жени и прикусила нижнюю губу, размышляя, что с ней делать.
— Л-Леш? — я взглянула на него.
Он поднялся со своего места, переобувшись, и посмотрел на меня сверху вниз.
— Что?
Должна ли я сказать ему? Попросить его поговорить с ней?
Опустив взгляд на кроссовки, я в последний раз затянула шнурки, чтобы выиграть себе еще немного времени.
И чтобы набраться храбрости. Может быть, он согласится встретиться с Женей, если я попрошу, но, хоть убей, я не могла себе этого представить. Если Леша избегал ее, значит, он действительно не хотел с ней разговаривать.
И неужели я все же осмелюсь ввязаться в это дело?
Нет, я не хотела, чтобы этот прекрасный вечер закончился ссорой.
Приняв решение, я сдержанно выдохнула и ответила:
— Ничего.
— Ксюша, в чем дело?
Я выпрямилась на своем сиденье и посмотрела на него снизу вверх. Его брови сошлись на переносице, когда он уставился на меня.
Затем он в мгновение ока поставил меня на ноги и обнял за талию, притягивая к себе. Я инстинктивно напряглась, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, не смотрели ли на нас люди. После года отношений можно было подумать, что я уже привыкла к его подобному проявлению привязанности на публике, но это было не так.
— Глаза, Ксюша.
Я перевела взгляд на него.
— Что такое? — спросил он снова, но уже более ласково. — Ты явно хочешь мне что-то сказать.
— Меня действительно можно читать как открытую книгу? — раздраженно спросила.
— Это был риторический вопрос, да? — спросил он улыбнувшись.
Я застонала и прижалась щекой к его груди, а он открыто усмехнулся.
— Мне очень понравился сегодняшний вечер, — тихо сказала я. — Это то, что я хотела тебе сказать. Мне очень понравилось. Спасибо.
Сначала его руки крепче сжались вокруг меня, а затем мое сердце пропустило удар, когда он положил свой подбородок мне на макушку.
А потом мое сердце перестало биться вовсе:
— Ну что, теперь на каток?
30.3. Девочка из прошлого
— Придешь сегодня?
Череп повторил свой вопрос, но его прежние слова наконец-то дошли до моего сознания и я резко прервал телефонный разговор. Я уставился на телефон, сжимая его так крепко, что не удивился бы, если бы он разбился вдребезги. Затем я сунул его в карман, переборов желание разбить его об асфальт.
Сука.
Череп сказал, что вчера она связалась с Ксюшей.
Твою ж мать!
Так вот почему Ксюша выглядела вчера такой взволнованной. Должно быть, Назарова что-то ей сказала.
Я стиснул челюсти и отправился на ее поиски, чтобы высказать все, что о ней думал.
Бестолковая, глупая дура!
Такой она была тогда. Такой она осталась и сейчас.
Я пришел к тенистым деревьям на территорию универа, обшаривая глазами все вокруг. Когда-то я видел ее здесь рисующей. Но сейчас никого не было видно. Я уже собирался уходить, как вдруг заметил ее сидящей чуть поодаль на земле с блокнотом для рисования на коленях.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться и оценить ее. Она действительно сильно изменилась. Исчезли тяжелый макияж, обтягивающая одежда и стервозное выражение лица. То, во что она была одета, очень напоминало стиль Ксюши — толстовка с капюшоном, джинсы и кроссовки. Но она не одевалась для удобства, как делала Ксюша. Она пыталась скрыть себя, спрятаться ото всех, добиться анонимности с помощью мешковатой одежды.
Мой взгляд переместился с ее тела на лицо. Ее голова была наклонена в сторону, а на ее лице застыло выражение глубокой сосредоточенности. Ветер подхватил ее волосы и она подняла руку, чтобы заправить их за ухо. А затем наши глаза встретились и ее рука застыла в воздухе.
— Леша? — она была заметно потрясена моим появлением.
Мои глаза сузились и я стиснул зубы. Я поймал себя на мысли, что жалел, что она не была парнем, потому как был настолько зол, что хотел ее ударить. Однако девочек обижать нельзя — первый урок, который я усвоил благодаря маме. Назарова поднялась на ноги, роняя блокнот и карандаш на траву, но, похоже, ее это не волновало. Она торопливо поспешила ко мне, выкинув все остальное из головы.
— Леш, я…
— Ты подошла к Ксюше, — прорычал я.
Ее ноги подкосились и она остановилась, так и не дойдя до меня.
— Что ты ей сказала?
— Я только спросила, могу ли я поговорить с тобой, — тихо ответила она.
— Разве ты не поняла намека, что я, блять, не хочу с тобой разговаривать?!
— Я… я поняла. Но… — начала она оправдываться, но я, разозлившись, перебил ее.
— Тогда какого хрена ты все еще преследуешь меня? Громов уже передал тебе, что я не хочу тебя видеть. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу с тобой встречаться. Неужели это так сложно для твоего понимания, Назарова?
— Я просто хотела сказать тебе спасибо! — выпалила она.
Мои брови удивленно взмыли вверх.
— Чего?
