Я не знала, чем была вызвана эта внезапная перемена. Ульяна сказала мне, что он как будто стал тем, кем был до встречи со мной. Я была осторожна рядом с ним. Все были осторожны рядом с ним. Даже Данил, Влад и Череп были осторожны рядом с ним. Так что, что бы там ни происходило, это было что-то серьезное.
Я старалась не обращать на это внимания, не позволять этому влиять на наши отношения. Но с каждым днем ему, казалось, становилось все хуже и хуже. Он стал замкнутым, почти не произносил ни слова. У меня было нехорошее предчувствия по этому поводу. Он как будто отдалялся от меня.
Раздосадованная, я попыталась поговорить с Данилом о Леше. Спросить его, что творилось с моим парнем. Но он лишь ответил, что ничего не случилось, что все в порядке, что Леша всегда был таким.
Ага, как же…
Мне хотелось накричать на Громова, будучи злой на него. Потому что он не мог довериться мне. Он не мог доверить мне темные стороны жизни Леши. Как будто я не смогла бы принять все мрачные тайны человека, в которого была до беспамятства влюблена. Данил был не единственным, кто заботился о Леше, своем лучшем друге. Я тоже заботилась о нем, как могла. Но он продолжал молчать и скрывать все от меня, ежедневно уезжая с Лешей в неизвестном направлении.
— Он не присоединится к тебе за обедом сегодня?
Я повернула голову в сторону и встретилась взглядом с Ульяной.
— Нет, — ответила я.
— На этот раз он сказал тебе причину? — спросила она нахмурившись.
Я покачала головой и она тяжело вздохнула.
— Что, черт возьми, с ним происходит? — пробормотала она.
Если бы я только знала…
Уля встала и похлопала меня по плечу.
— Ладно, пойдем.
— А Таня? — спросила я, поднимаясь и подхватывая свою сумку с обедом.
— Она пошла вперед. Сказала, что ей нужно сначала с кем-то поговорить.
Я пошла вслед за Улей, на этот раз думая уже о Тане. Не только Леша изменился без предупреждения. Таня тоже изменилась. Теперь у нее был еще более вспыльчивый нрав, неприступная аура и постоянное хмурое выражение лица. Она словно вернулась к тому, кем была до того, как мы подружились. Единственное, чего не было — это ядовитых оскорблений в мой адрес.
— Уль, Таня за что-то злится на меня? — спросила я, когда мы заняли свои места в кафетерии.
Она бросила на меня растерянный взгляд, потянулась к моей сумке с обедом и достала оттуда контейнер.
— С чего бы ей на тебя злиться?
Я пожала плечами.
— Просто мне кажется, что так оно и есть.
— Ты становишься параноиком, — прокомментировала она, рассматривая наггетсы в контейнере, прежде чем взяла один. — Если Леша вдруг стал мистером Ворчуном, это не значит, что и остальные люди вокруг тебя тоже ими стали.
— Уля, помнишь, как я уронил ее ручку на прошлой неделе?
— Ну, и что?
— У нее был такой вид, будто она хотела меня выпотрошить этой самой ручкой.
Уля разразилась смехом.
— Может, у нее просто было ПМС. Ты же знаешь, какой она бывает, когда у нее месячные.
Я закатила глаза, а потом язвительно спросила:
— А напомни, с каких это пор я делюсь с тобой своим обедом?
— Я думала, мы уже договорились, что если Леши нет, то я беру его долю себе?
— Не помню такого разговора, — забрав контейнер из ее рук, ответила я.
— Может, его и не было, — махнула она рукой. — Мы же с тобой лучшие подружки. Мы можем не говорить с тобой, но понимать друг друга.
Я посмотрела на нее долгим уставшим взглядом, а потом спросила:
— Ты ведь не брала с собой обед, не так ли?
Она бессовестно ухмыльнулась.
— Вот видишь? Ты уже читаешь мои мысли.
— Почему бы тебе не купить еду в кафетерии?
— Ты же знаешь, что еда у них отстойная. А теперь делись.
Я покачала головой и вернула ей контейнер. А затем я заметила Таню, идущую к нам, и, увидев ее лицо, у меня перехватило дыхание. Уля повернула голову и прочистила горло, когда тоже увидела ее.
— Думаешь, что у до сих пор эти дни? — пробормотала я Ульяне. — Как-то слишком долго, тебе не кажется?
— Может, ее как старосту завалили какой-нибудь работой? — предположила она иной вариант.
Таня с грохотом поставила свой поднос на стол, заставив нас подпрыгнуть от неожиданности. Она села, тяжело дыша и сжимая руки в кулаки. Она была зла, нет, не просто зла. Она кипела от ярости.
— Таня? — Уля осторожно обратилась к ней. — Ты… в порядке?
Таня взяла вилку и воткнула ее в котлету, а я невольно представила себя на ее месте.
— Да, а что?
— Просто, со стороны кажется, что у тебя плохое настроение.
— Нет, у меня нормальное настроение.
— Нет, плохое. В хорошем настроении над котлетой так не издеваются. Если бы ее можно было убить, то ты бы это сделала.
Я пнула Улю под столом. Она раздражала Таню, что было опасно для жизни, о чем и кричал мой инстинкт самосохранения. Ульяна вскрикнула и злобно уставилась на меня, наклонившись, чтобы потереть ушибленную голень.
Таня тем временем продолжала четвертовать бедную котлету, заставляя меня вздрагивать от каждого удара вилки.
Мой телефон завибрировал в кармане и я быстро вытащила его. Но мое трепетное волнение угасло, когда я увидела сообщение от папы, в котором он сообщил, что они прилетят домой уже завтра вечером.
