— Послушай, Ксюша, — прошипел он. — Когда я говорю “убирайся”, ты должна убраться. Думаешь, только потому, что я проявил к тебе немного доброты, ты можешь меня ослушаться? Думаешь, только потому, что ты была моей девушкой, у тебя есть какая-то власть надо мной? Раньше я позволял тебе трепаться, но больше не позволю. Ты назвала меня чудовищем. Хочешь, я снова покажу тебе, каким чудовищем я могу быть? Потому что я это сделаю, если ты не уберешься из моего дома.
Я закрыла глаза от ненависти, которую он извергал, и отвернулась. Я пыталась убрать его руку с моей шее, но это лишь заставило его притянуть меня еще ближе к себе. Во мне не было ни боли, ни страха.
— Посмотри на меня. Посмотри на меня, Ксюша!
Стиснув зубы, я открыла глаза и снова повернулась к нему.
— Я не вернусь к тебе, — процедил он. — Я порвал с тобой, Ксюша. На этом всё кончено.
— Нет, не кончено! — рявкнула я, обнаружив, что была взбешена. — Нет, Леша! Ты сказал, что я — твоя, и я остаюсь твоей! Знаешь, почему?! Потому что я люблю тебя!
Так же быстро, как это прозвучало, в воздухе раздался треск гнева, сошедшего с лица Леши. Он сглотнул, медленно отпустил меня и сделал шаг назад.
— Я люблю тебя, — повторила я ему более мягким голосом.
— Не любишь, — парировал он.
— Я стою прямо здесь, Леша, — напряженным пальцем я указала на пол. — Даже после того, что я увидела тем вечером… даже после всего, что ты сказал мне, я стою здесь.
— Ты ушла.
— Но я вернулась.
— Я не могу любить тебя, — тихо сказал он.
Его слова отозвались невероятной болью в моей груди, словно он только что вонзил нож прямо в мое сердце.
— Леша, — прошептала я, пытаясь дотронуться до него.
Но он уклонился от моих рук и отступил назад, продолжив пятиться от меня. Затем он начал расхаживать по комнате, крепко сжимая руками голову, в полном отчаянии.
— Я не могу любить тебя. Блять. Прости. Я просто не могу.
Нож вонзился глубже и провернулся.
— Почему? — спросила я. — Почему ты не можешь?
— Я не могу. Прости. Не могу.
Он как будто не слышал меня. Он повторял эти слова снова и снова, словно напоминая себе.
Нет…
Убеждая себя.
— Леша… — прошептала я.
— Я не могу, Ксюша, — перебил он меня.
Он перестал вышагивать и его серебристо-серые глаза встретились с моими. От боли в его глазах у меня внутри все сжалось. Затем они стали холодными.
— Я не могу любить тебя, — сказал он решительно. — Не сейчас. Никогда.
Его ответ просто уничтожил мое сердце.
Тихие слезы разочарования и бессилия брызнули из моих глаз. Я проигрывала эту битву, теперь я в этом убедилась. Я не была достаточно сильной, чтобы победить. По моему лицу текли слезы, а Леша смотрел на них со стоическим безразличием.
— Это потому, что я не понимаю? — спросила я тоненьким голоском.
Он моргнул, сбросив маску.
— Что?
— Это потому, что мне никогда не понять, каково это было для тебя?
Его глаза опустились, а лицо снова стало непроницаемым.
— Ксюша…
— У меня хорошая жизнь, — оборвала я, наклоняясь к нему. — У меня идеальная семья. Они все меня любят, даже близняшки, и никто никогда не причинит мне вреда. Может, я и не знаю, каково это — пройти через то, через что прошел ты, но я, черт возьми, знаю, каково это — чувствовать себя беспомощной и бесполезной, потому что я ничем не могу тебе помочь!
Его глаза расширились, когда он услышал мое ругательство.
— Это больно, Леша, — хрипло произнесла я, слова давались с трудом из-за огромного кома в горле. — Это очень больно. Я не могу ничего для тебя сделать. Я ничего не могу сделать, чтобы у тебя все наконец стало хорошо. Я ничего не могу сделать, чтобы избавить тебя от этой боли. А ты много сделал для меня. Ты всегда был рядом, когда я нуждалась в тебе. Ты сделал меня счастливой. Но я… — я провела рукой по волосам и сокрушенно закончила: — Я не могу сделать всего этого для тебя!
Лицо Леши было ошеломленным.
— Ксюша…
— Я даже не смогла остаться с тобой.
— Ксюша, послушай…
Я одарила его дрожащей улыбкой и сказала:
— Я даже назвала тебя чудовищем.
Леша потянулся ко мне, но я оттолкнула его руку и отступила назад.
— Нет, — покачала я головой, делая прерывистый вдох. — Не трогай меня. Я еще не закончила!
Его рука опустилась и я продолжила говорить.
— Я люблю тебя, Леша. Я все еще люблю тебя. Не знаю, достаточно ли этого, но ты должен знать, что я вернулась. И я хочу остаться с тобой, — я сглотнул, пытаясь удержаться от новых слез. — Но я больше не позволю тебе делать то, что ты делаешь. Потому что пока ты будешь идти по этому пути, ты никогда не станешь свободным от своего прошлого. А я хочу, чтобы ты был свободен. Я… Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы остановить тебя. Все что угодно. Я буду бороться с тобой.
Леша молчал и смотрел в мои глаза.
Еще долгое время мы молча стояли и смотрела друг на друга.
И в это время я молилась, чтобы я сумела пробиться сквозь его крепость.
Потому что другого выхода для меня не было.
38.3. Заветные слова
Ксюша дрожала, когда говорила со мной.
Это почти рассмешило меня.
Она все еще верила, что я был чудовищем, способным на насилие и зло, но вот она была здесь.
