Говорила мне, что хотела остаться со мной.
Меня захлестнул пьянящий прилив облегчения и я с трудом подавил так стремительно нахлынувшие на меня эмоции. Сегодня был день смерти моей матери и я, итак, был чертовски подавлен после посещения ее могилы, а теперь меня еще и ожидал разбор полетов с Ксюшей…
Я пытался быть грубым с ней, пытался оттолкнуть ее словами, прогонял. Мне, итак, давалось это с огромным трудом, так еще и она упрямо стояла на своем.
Я стиснул челюсти.
Почему?
Почему после всего, что я сделал, она была здесь? Почему мне не удалось прогнать ее?
Я смотрел, как она подняла руку и вытерла слезы со своего прекрасного лица. Слезы, которые я заставил ее пролить. Мой гнев и потрясение, при виде нее, эта долбанная ситуация, последние гребаные недели без нее выбили меня из колеи.
Сколько раз я мечтал о ней?
Сколько раз я мечтал, чтобы она была здесь?
Это было чудо. А я никогда не был свидетелем чуда. Разве что… Единственным чудом, которое я испытал в своей проклятой жизни, была Ксюша, полюбившая меня. Я так привык к трагедиям и несчастьям, что не знал, что делать с ней. Поэтому я оттолкнул ее.
Но, черт возьми, я хотел, чтобы она вернулась.
Я хотел, чтобы она вернулась в мою жизнь.
Но это было слишком эгоистично моей стороны.
Я должен был что-то сделать. Я должен был заставить ее уйти.
Так будет лучше для нас обоих.
Я не знал, о чем она думала, приходя сюда и желая вернуть отношения. Куда бы я ни шел, за мной следовали трагедии и несчастья. Она это знала. Но все равно пришла.
И мне пиздец как сильно, хотелось позволить себе оставить Ксюшу в своей жизни.
— Ты говорила, что я часто тебя огорчаю, — сказал я Ксюше хриплым голосом.
Она изумленно уставилась на меня.
— Ты попросил меня не лгать, — огрызнулась она. — И я сказала тебе правду. А теперь ты меня за это будешь осуждать?
— Нет, Ксюша. Но…
Она ткнула меня в грудь пальцем и перебила.
Снова.
— Да, ты иногда меня огорчаешь. И знаешь, почему? Потому что идеальных отношений не бывает. И идеальных людей тоже не бывает. Я не идеальна. Ты не идеален. Но ты все равно сделал меня счастливой, Леша. Я была счастлива с тобой. И как бы ты меня ни огорчал, я все равно хочу остаться. Потому что я люблю тебя!
Твою ж… Чем я заслужил ее? Что я такого сделал в своей паршивой жизни, что судьба наградила меня Ксюшей?
— Ты хочешь остаться моей? — спросил я. — На этот раз ты правда останешься?
— Да, останусь, — она решительно кивнула.
Я положил обе руки ей на талию и резко притянул к себе. Она даже не вздрогнула, когда ее тело врезалось в мое. Я убрал одну руку и погладил ее по щеке.
— Назад дороги не будет, Ксюша, — предупредил я ее. — Я тебя уже никогда не отпущу. Ты станешь моей, как только произнесешь эти слова. А то, что принадлежит мне, остается моим. Навсегда.
Ее губы приоткрылись и я оказался прикован к ним взглядом.
Затем я увидел, как они сложились в заветные слова:
— Я — твоя.
Мои глаза вернулись к ее глазам, когда она провела руками по моей груди.
— А ты — мой, — луково вымолвила она, словно ставя на мне печать принадлежности.
И я поцеловал ее, сквозь радостный смех, рвущийся из груди.
И это было великолепно.
Она растаяла в моих объятьях, а ее пальцы скользнули в мои волосы. Поцелуй был страстным, безудержным, наполненным тоской и желанием.
Как же сильно мне этого не хватало. И как сильно я скучал по ней. И больше я ее не отпущу. Никогда. К черту последствия. Я не собирался больше валять дурака.
Я собирался получить то, что хотел.
Хотя бы раз в жизни.
Когда мы разорвали поцелуй, я прижался лбом к ее лбу. Она часто-часто моргала, облизывая губы, опухшие от моих поцелуев. Я нежно сжал ее в своих объятьях и уточнил:
— Мне не послышалось? Ты сказала, что будешь бороться со мной, если я не перестану избивать людей?
Ее лицо окрасилось в нежно-розовый цвет и она начала заикаться от волнения:
— Д-да, я буду бороться с тобой.
— И как ты собираешься это делать?
— Попрошу помощи у Данила.
— Даня — мой лучший друг, — напомнил я ей.
— Он сказал, что уже отрекся от тебя, — сказала она, пожав плечами. — Так что я делаю его своим лучшим другом.
— Ладно. Но он все равно не сможет противостоять мне, — я победоносно ухмыльнулся.
— Тогда я попрошу о помощи твоего отца.
Смеясь, я подвел ее к дивану, сел сам и усадил ее к себе на колени, обхватив руками ее талию. Она прижалась ко мне всем телом, положив голову мне на плечо, а ее пальцы принялись обводить контур татуировки на моей руке. Тепло разлилось по моему телу и я улыбнулся, уткнувшись в ее волосы.
Мне было приятно сидеть с ней вот так, было приятно даже молчать. Но я знал, что должен был как можно скорее прояснить одно недоразумение.
— Ксюша… Я… — я вздохнул и снова зарылся носом в ее волосы. — Я не знаю, с чего начать.
— Можешь начать вот с чего — скажи, что ты осознал свою ошибку и больше никогда не будешь меня отталкивать, — предложила она.
Засмеявшись, я сильнее сжал ее в своих объятиях.
— Я знал, что у тебя есть характер, Ксюша, но не знал, что ты станешь проявлять его вот так. Ты теперь практически бесстрашная.
