— Печеньку! — Драккен достал из внутреннего кармана пакетик с круглой печенюхой, покрытой шоколадной крошкой. Почему-то при взгляде на нее где-то на грани сознания слышалось: «Присоединяйся».
— Ого! Эт-то… Та самая? — даже заикнулся Рон. Взгляд его был мечтательным, но он быстро себя одернул и сейчас выглядел предельно собранным.
— О, я так понимаю, Вы в теме, мистер Так-себе? — загадочно улыбнулся злодей. Ким непонимающе смотрела на обоих мужчин. Эта змеюка, Шиго, кажется, повторяла за ней.
— Я не настолько наивен, доктор Драккен, — он тяжко вздохнул, — Ким, ты даже не представляешь, как она меня манит. Только годы дружбы с тобой удерживают меня от этого опрометчивого шага.
— Что-то я потеряла нить этого диалога. О чем вы говорите, Рон? И что такого в этой печенюхе? — крайне подозрительно осмотрела она друга.
— Проехали, — вдруг сказал Драккен, — тогда, мистер Так-себе, почему бы нам не обсудить наше «сражение» за ужином?
— А вот это я с удовольствием! — нашелся обжора.
Ким замычала от бессильной злобы. Однако проследовала со всеми в обеденную залу. Там они наконец увидели пресловутого дворецкого. Что ж, он действительно был стар. Дворецкий почтительно поклонился Драккену и его помощнице, потом им с Роном, а затем пригласил всех к столу. Он же и подал ужин. Через пару минут трапезы, у нее начали слипаться глаза, а сознание предательски норовило отправиться в гости к Морфею. «Снотворное!» — поздно поняла она.
— И все-таки, откуда у тебя Геройский Кодекс? — услышала она голос Шиго.
— Кодекс? А! Ты же знаешь, когда я стал больше отдыхать, стал периодически писать что-нибудь для души. Вот, героям какой-никакой устав решил написать на досуге. Никто же не читает мелкие шрифты. А крупным там только издательство. Мое же имя там очень-очень мелко, в конце, — было последним, что она услышала перед тем, как сознание окончательно ее покинуло.
В себя она пришла резко. Ким лежала на безмятежно храпящем Роне. Последний, в свою очередь, лежал на лавочке. Героиня осмотрелась и узнала парк родного Миддлтона. Кажется, скрип ее зубов распугал всю живность в округе.
*Обитель самого коварного злодея, парой часов раннее*
Когда Ким заснула, упав совершенно по-русски лицом в салат, я невольно расслабился. Все же я, признаться, жутко устал, и драться еще с героиней я бы не осилил. Обратил взгляд на негодующую Шиго. Она почему-то злилась на Ким и была явно готова приложить даже спящую, чего мне очень не хотелось. Так что я вызвал Нормана и наказал ему отвезти детишек в родной город. Однако, я же тут один из самых главных злодеев? А потому Норман и разложил их друг на дружке, как влюбленную парочку. В парке. Ночью. Даже интересно: когда Ким проснется (а то, что первой проснется она, я не сомневался), она сначала засмущается или разозлится?
В обеденную вальяжно зашел Чешир. Проклятье, совсем про него забыл, так меня отвлек этот злодейский хор и появление Пять-с-плюсом. Кот ловко запрыгнул на один из стульев, пристально наблюдая за тем, как дворецкий уносит героиню и ее друга, а затем облизнулся на колбасную нарезку, стоящую на столе. Мда… Даже представлять не хочу, что такое человеческое сознание в кошачьем теле. Ежедневная борьба с инстинктами, со зверем внутри. Лучше, чем о таком думать, просто засуну одну из своих «фей», а потом расспрошу. Конечно, сделаю я так только с полного добровольного согласия. Но вы знаете этих чертят: за звонкую монету и похвалу «насяльника» они сделают что угодно.
— Вижу, у тебя-у насыщенный денек, Дрю? — все же подцепил лапой кусок колбасы мой наставник и друг. Да, этот странный разумный был одним из немногих, кого бы я мог так назвать. Несмотря на все свои причуды, он был надежным товарищем. Шиго на этих словах как-то странно посмотрела сначала на кота, а потом и на меня, чтобы затем совершенно по-детски надуться.
— Слишком много навалилось. Кто бы знал, что те видео с приходящими ко мне героями и теми «шоу», что я устраиваю для гостей, мне так аукнутся? Надо же: придумать номер к празднику Всемирного Зла. Мы точно сейчас не в школе? А на Рождество одного из членов Лиги выбирают Гринчем? — немного раздраженно спросил я. Действительно, у меня сейчас были многообещающие пакости, а я тут сижу и координирую всех самых ершистых.
— Зря-у смяуёшься. Потому что Гринча действительнау выбирают каждый год. Взгляни на свое положение по-другому: ремяутация. Злодей, который может, хоть и принудительно, объединять других, заслуживает уважения. Почти все прошлые годы они ни к чему путному так и не пришли. А в этом, мяусенс, все так организованно! — довольно облизывался Чешир то ли от жирного куска колбасы, то ли от своих слов. Меня же беспокоил иной вопрос.
— Слушай, а почему твой ошейник переводит… с мяуканьем? Он неисправен?
— Так я-у же кот! Я и должен мяукать, — невозмутимо протянул мой друг.