И внезапно понял: вот он, момент. Тот самый момент, когда нужно перестать прятаться.
— Внимание! — крикнул я так громко, что даже журналисты подняли головы от своих камер. — Граждане! Я хочу сделать важное объявление!
Толпа притихла. Шиго удивленно посмотрела на меня.
— Сегодня мы защитили не просто сад, — продолжал я, беря Шиго за руку. — Мы защитили право на красоту! Право на любовь! И я хочу, чтобы все знали…
Я встал на одно колено прямо перед светящейся статуей Шиго.
— Шиго, перед лицом всех этих свидетелей, включая журналистов и случайно номинированный меня на Нобелевскую премию Комитет, я хочу официально признать: ты единственная женщина, которая смогла превратить нормального злодея в совершенно ненормального добряка! И раз уж я поставил твою статую в центре города без спроса, может, ты согласишься стать моей официальной супругой-сообщницей? С правом вето на особо безумные планы спасения мира?
Толпа ахнула. Фотографы щелкали затворами как сумасшедшие. Где-то вдалеке кто-то включил музыку.
— Дрю… — Шиго смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты серьезно решил сделать предложение перед всем городом?
— А как еще? — усмехнулся я. — Мы же публичные злодеи!
— Да! — крикнула она так громко, что эхо отразилось от всех зданий. — Да, да, да!
Толпа взорвалась аплодисментами. Дети кричали «Ура!», старушки плакали от умиления, а молодожены, которые фотографировались у статуи, начали целоваться под впечатлением момента.
— А теперь, дорогая, — тихо сказал я Шиго, — я думаю, пора делать следующий шаг.
— Какой?
Я торжественно поднял руку, обращаясь ко всей толпе:
— Граждане! — крикнул я. — Сегодня мы защитили право детей играть среди цветов! Завтра мы защитим их право на хорошее образование!
Толпа одобрительно загудела. Ким кивнула с улыбкой. Даже некоторые журналисты захлопали.
— Знаешь, дорогая, — уже тише, только для Шиго, продолжил я, — только что мне пришло в голову… А что, если мы откроем первый в мире Университет Прикладного Злодейства с государственной аккредитацией! Представь: студенты изучают 'Основы принудительной благотворительности', 'Квантовую механику юридических черных дыр' и 'Философию террористической медицины' со спецкурсом «Пытки как лучший способ излечить от мазохизма». А в конце выдают сертификат 'Злодей-общественник высшей квалификации' с лицензией на ношение черного плаща в общественных местах и правом требовать от граждан немедленного принятия бесплатной медицинской помощи!
Шиго посмотрела на меня, потом на ликующую толпу, потом на свою светящуюся статую.
— Знаешь что, Дрю? Кажется, мы действительно сошли с ума.
— И это прекрасно, — ответил я, обнимая ее. — Потому что в сумасшедшем мире только сумасшедшие могут оставаться нормальными.
А в это время вечерние новости сообщали две сенсационные новости, которые перевернули мир с ног на голову:
«ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: Нобелевский комитет официально объявил о номинации доктора Дрю Драккена на премию мира за 'выдающийся вклад в улучшение экологической обстановки планеты нетрадиционными методами'. Как заявил представитель комитета: 'Еще никогда в истории один человек не сделал так много для экологии, действуя формально вне закона, но фактически строго по закону'.»
И сразу же следом:
«СРОЧНО: Международная организация героев объявила группировку PLANT-BUSTERS 'угрозой мировому порядку' и официально запросила помощь у всех супергероев планеты. Как заявил представитель организации: 'Мы не можем допустить, чтобы террористы получали Нобелевские премии за терроризм, даже если это экологический терроризм и заключается в посадке цветов и деревьев'.»
Что ж, жизнь становилась все интереснее.
Знаете, что самое страшное для любого злодея? Не провал очередного плана. Не арест героями. И даже не взрыв секретной базы из-за неисправности в реакторе. Самое страшное — это проснуться утром и обнаружить, что газеты пишут о тебе исключительно хорошее.
Сижу я в своем кабинете на вершине Башни Зла, попиваю утренний чай из кружки с надписью «Номинант на Нобелевскую премию мира» (подарок от Нормана — видимо, он решил подготовить меня к неизбежному), и читаю утреннюю прессу через бинокль. Да, бинокль. Потому что газеты мне доставляют дроном на остров, а шрифт у журналистов становится все мельче.
И знаете, что меня больше всего беспокоит в этих статьях?
«Доктор Драккен — образец современного социального предпринимательства.»
«Лига Зла показывает, как можно совмещать бизнес с человечностью.»
«Экологические инициативы злодеев получили одобрение ООН.»
Читаю и думаю: господи, куда катится мир? Где мой статус опасного маньяка? Где народная любовь, приправленная здоровым ужасом? Где хотя бы пара возмущенных писем от консервативных бабушек с требованием «остановить синего безумца»?
Хуже всего то, что вчера мне прислали приглашение на церемонию «Бизнесмен года». С пометкой «Номинация: За выдающийся вклад в социальную сферу».