Первые новости о нашей школе появились в вечерних сводках еще до того, как мы успели толком продумать программу. Заголовки были… предсказуемыми:
«ОПАСНОСТЬ! Лига Зла начинает промывать мозги детям!»
«Злодеи открывают школы — родители в панике!»
«Доктор Драккен угрожает превратить всех детей в маленьких террористов!»
Я читал эти перлы журналистики и смеялся до слез. Особенно понравился материал в «Консервативном вестнике»:
«Эксперты утверждают, что обучение детей критическому мышлению может привести к тому, что они начнут задавать неудобные вопросы властям и требовать объяснений от взрослых. Это крайне опасная тенденция, которая может подорвать основы традиционного общества.»
— Шиго, — позвал я ее, — иди сюда, послушай этот шедевр!
Она подошла, прочитала и фыркнула:
— Дрю, они серьезно считают, что научить детей думать — это подрыв основ общества?
— А разве не так? — философски заметил я. — Если общество построено на том, что люди не думают, то да, мыслящие дети — это прямая угроза статусу-кво.
За окном опускались сумерки над морем, а где-то на материке, в Миддлтоне, дети делали скучную домашку из обычных школ, зубрили бессмысленные факты и готовились к очередному дню в образовательной тюрьме. А завтра… завтра у них появится альтернатива.
Норман заглянул в кабинет с видом человека, который хочет сообщить одновременно хорошую и плохую новость:
— Господин, у меня отчет из Миддлтона. Хорошая новость: к нашей приемной выстроилась очередь на три квартала. Плохая: Министерство образования уже заявило, что «внимательно изучает ситуацию».
— А что может сделать Министерство? — поинтересовалась Шиго.
— Объявить нас вне закона за… — Норман заглянул в свои записи, — «попытку подрыва традиционных образовательных ценностей».
— Традиционных ценностей? — возмутился я. — Каких ещё традиционных ценностей? Зубрежки? Скуки? Подавления любознательности?
— Видимо, именно их, — с сожалением подтвердил дворецкий.
Я встал и подошел к окну, глядя на звезды над островом. Где-то там, в космосе, летают спутники, созданные людьми, которые когда-то были детьми и мечтали о звездах. А сколько таких мечтателей загубила система, которая учит «не высовываться» и «не задавать лишних вопросов»?
— Знаете что, — сказал я, поворачиваясь к команде, — пусть Министерство «внимательно изучает». А мы тем временем будем воспитывать поколение, которое будет задавать им очень неудобные вопросы.
— Например? — поинтересовался Финес.
— Например: «А почему образование должно быть скучным?», «Почему нельзя изучать то, что интересно?», «Кому выгодно, чтобы дети не умели критически мыслить?»
Ферб записал все вопросы в блокнот и добавил: «Отличная программа для первого урока».
А я подумал, что если наши первые ученики уже думают как настоящие исследователи, то, возможно, у человечества есть шанс.
Где-то вдалеке заплакал представитель Министерства образования, но нам было на него глубоко наплевать. У нас были более важные дела — готовить революцию в головах маленьких людей.
А то, что мы называем это «злодейским образованием», так это уже детали.
--
Знаете, что самое сложное в карьере реформатора образования? Не придумать революционную программу. Не найти талантливых преподавателей. И даже не убедить родителей доверить вам своих детей. Самое сложное — это объяснить налоговой инспекции, почему в графе «расходы» указано: «50 000 джугурджумов на взрывчатые вещества для уроков химии».
— Господин, — невозмутимо сообщил Норман, изучая официальное письмо через увеличительное стекло, — Министерство образования потребовало немедленного закрытия всех наших филиалов.
— По какой причине? — поинтересовался я, не отрываясь от разработки учебного плана по предмету «Практическое применение физики в благотворительности».
— Цитирую: «Деятельность так называемого Института принудительного просвещения представляет угрозу психическому здоровью детей, традиционным семейным ценностям и национальной безопасности».
Я поднял глаза от чертежей:
— Национальной безопасности? Серьезно? Мы что, учим детей свергать правительство?
— В некотором смысле, да, — философски заметила подошедшая Шиго. — Мы учим их думать. А думающие граждане действительно могут быть опасны для некоторых видов правительства.
Было это через две недели после открытия наших первых «образовательных приемных». Две недели, в течение которых произошло столько событий, что хватило бы на целый учебный год обычной школы.