— Я ведь нормально попросил в прошлый раз не совать свой нос в мой клуб. Попросил же? — Янкевич цедил каждое слово через зубы, но, заметив меня, изменился в лице. — Настя? Что ты здесь…
— Он со мной. — Сразу выпалила, убрав руки в карманы джинсов, чтобы Олег не увидел, как они трясутся. — Меня. Ждал.
— С тобой?
Глаза Янкевича увеличивались в размере, а я уверенно кивала, пытаясь взглядом передать всю информацию Олег знал правду и не должен был выдать.
— Но мы уже уходим, — я прошла к Орлову и еле сдвинула его с места, толкнув локтем в бок, — я как-нибудь забегу. Пока!
Пернатый не сводил глаз с Олега. Весь напряженный. Каждый чертов мускул. Я уже пинка ему хотела дать для скорости, но он резко развернулся и направился к выходу. Смотрела ему в спину и сама не понимала, что сейчас произошло. Неужели был еще какой-то конфликт между Янкевичем и Орловым? Шестеренке в бедной моей головушке закрутились с утроенной силой.
— Откуда ты знаешь Янкевича?
Вопрос в лоб, как только мы оказались за пределами здания. Пернатый прищурился и смотрел на свою машину, и мне показалось странным, что не в глаза, хотя обращался ко мне.
— Это не мой знакомый.
— Что тебе нужно было в клубе?
— Я не могу сказать.
Орлов хмыкает и продолжает смотреть, куда угодно, но не на меня. Это задевает. Заставляет усиленно думать о причинах такого поведения, и я должна злиться на него! Но сейчас недоумение берет верх, а еще к нему примешивается гадкое такое чувство. Вины? Хотя… С чего бы? Не я дочка судьи. И не моя совесть запачкана грязными поступками.
— Ну, конечно, — Орлов усмехается, — в тачку садись. Отвезу тебя.
Пикает сигналка, и я еще некоторое время стою, сложив руки на груди. Жду еще слов. Хоть чего-то, что побудит меня к волне злости. Вернет привычное состояние, но он молчит! Черт!
Нервно поворачиваюсь, сажусь на пассажирское и хлопаю дверью. Происходящее кажется бредом, но от шептания разного рода ругательств под нос отвлекает пиканье. Поворачиваю голову и вижу айфон птенчика на панели между нашими сиденьями. Не мое дело, вот только взгляд падает на экран. Зрение отличное. Не жалуюсь.
Сообщение от абонента под именем Кирилл Максимович. Поворачиваю голову и вижу, что птенчик спиной ко мне стоит и небо разглядывает. Очень интересно. Почему именно имя отчество, а не папа, батя или отец? Начинаю рыться в рюкзаке, как только Орлов перестает зависать. Играть. Мне нужно мастерски играть. Вот и все. Остальные вопросы к Арсу, иначе провалюсь. Повторяю раз за разом, чтобы не сдать себя с потрохами нелепым поведением.
Вот только вновь и вновь поведение и слова пернатого сравниваю с информацией, которую мне дал брат. Не сходится. Или я начинаю искать ему оправдания?
Орлов заводит машину и берет телефон в руки. Хмурится, а я выжидаю. Кидает айфон на заднее сиденье и дает по газам. Резко. Я фыркаю.
— Когда мне нужно будет разыграть представление?
— Какое?
Опять хмурится и не смотрит на меня. Движения вроде плавные, но столько в них агрессии, что сжимаю крепче рюкзак.
— Ты хотел, чтобы я пошла с тобой в ресторан.
Мягко напоминаю, стараясь не выдавать лишних эмоций. Кивает. Ни слова не произносит.
— Так когда встреча века состоится?
— Не знаю, — говорит после некоторого молчания, — может, через неделю. Они постоянно ее откладывают.
Замираю. Отвожу глаза с его профиля и фокусирую взгляд на лобовом стекле. Это что сейчас было? Встреча завтра. Тогда за каким чертом он мне врет?
Нет ничего хуже, чем возвращаться прошлое. Именно туда меня окунает память, и чем дольше я нахожусь с сорокой, тем сильнее меня затягивает в воронку собственных эмоций. Они впиваются в каждую клетку, паразитируя по всему организму, и, в конце концов, так дают под дых, что кислород в отраву превращается, плавя легкие, как высокие температуры металл.
Сколько не вдыхаю прохладный воздух, легче не становится. Пленка на повторе крутится, проламывая мой мозг раз за разом. Да, я настолько слаб, что сейчас не могу взять себя в руки, и сорока все ухудшает. Я вижу ее. Чувствую. Пытаюсь понять, а что взамен?
Шутом быть категорически не хочется, и я решаю завершить этот вечер. Закончить на сегодня с необходимостью находиться в ее обществе. Хорошо, что она не задает лишних вопросов. Все сухо и по делу. Мне даже кажется, что Скромная ничего в это мгновение не чувствует. Я отвожу ее к тому же месту, где забирал. Около серого хмурого здания с фонарем. Выходит из тачки и не прощается. Смотрю ей вслед. Сжимаю руль пальцами. Под грудиной буря рождается. И все это из-за девчонки, мотивов которой я понять не могу.
