Он — представитель закона и всегда следует правилам. Она дикая и совершенно неуправляемая. Лучшая подруга его дочери — настоящая катастрофа. И Рик обязательно ее накажет... даже если придется применить зубы.
Перевод: Анастасия Михайлова
Редактура: Анастасия Михайлова
Дизайн обложки: Александра Мандруева
Переводчик: Группа WORLD OF BOOKS | Переводы и творчество
Шериф
Я потерял своего лучшего друга. Он оказался чертовым педофилом. Похоже, я потерял и Кэлси тоже. Слава Богу, она теперь не грустит, но всегда тихая и погруженная в себя. Кэлси уже не была моей игривой малышкой.
Я чувствовал бешенство.
Человек, которого я любил, как брата, помог мне вырастить дочь только затем, чтобы потом украсть ее. Мне было противно. Я чувствовал себя обманутым, опозоренным и униженным.
Хотя по прошествии двух месяцев с того самого дня, я больше всего ощущал одиночество. Теперь я видел свою дочь только мимоходом и больше не мог попросить поддержки у лучшего друга.
Вот почему я сидел в баре, пил брэнди и проклинал то, как сложилась моя жизнь. Один. Постоянно один, черт побери.
– Шериф, – окликнул меня бармен и кивнул в сторону сцены позади меня. – Сегодня ночь караоке. Хочешь подняться и спеть?
Я хмыкнул и махнул ему рукой отвалить.
– Нет.
– Как хочешь, – рассмеялся он.
Позади прошла группа девушек, и я услышал их тихий разговор, тут же поняв, что они говорили обо мне, когда упомянули «Рик МакМахон» и «шериф», а еще «пихарь» – что бы это ни значило – вслед за чем раздался смех.
Я проигнорировал их.
В последнее время я приноровился в этом.
Черт, я игнорировал всех подряд.
Я едва успел поднести стакан к губам, как заиграла музыка. Я сразу узнал эту песню. «Я завалила шерифа». Внутри стало подниматься раздражение, и я развернулся лицом к сцене, чтобы посмотреть, какой чертов идиот посчитал выбор песни забавным.
Блондинка с растрепанными волосами приблизилась к микрофону. Я на мгновение отвлекся на ее грудь, едва не вываливавшуюся из облегающего платья. Член в джинсах напрягся, напомнив мне, что я не трахался уже несколько месяцев. Соскочив со стула, направился к сцене. Хорошенькая крошка хотела меня вывести... что ж, я ей отвечу. Награжу одним из тех устрашающих взглядов в моем арсенале шерифа, который обычно заканчивался минетом. Так я и собирался, пока не увидел лицо девушки.
«О, черт».
Разочарованно рыкнув, я схватил ее за запястье и рывком скинул со сцены, подхватив девчонку на руки.
– Отпусти меня! – завизжала Мэнди, пытаясь вырваться из моих объятий.
Ее подруги охнули, а парень рядом с ним выглядел так, словно собирался что-то предпринять. Но он ни черта бы мне не сделал.
– Шериф МакМахон, – рявкнул я, злобно посмотрев на него. – Этой паршивке семнадцать. И сейчас она под арестом.
Никто не решился спорить, пока я вытаскивал вопившую банши из бара, где ей абсолютно нечего было делать. Как только мы оказались на улице, я схватил ее за плечи, чтобы Мэнди посмотрела на меня своими свирепыми голубыми глазами.
– Ауч, – прохрипела она, ее упругая грудь вздымалась от напряжения. – Ты такой придурок, шериф.
«Господи, ну почему у Мэнди должна быть такая большая грудь, вываливающаяся из платья?»
– Ты плохо себя вела, Мэнди, – огрызнулся я ответ. – И теперь поедешь со мной.
Когда она зашипела на меня, я готов был проклясть себя, поскольку мой глупый член снова встал.
Мне не нужны были такие осложнения.
И все же вот он я, тащил ее маленькую пышногрудую задницу к машине...
Шериф
– Мы должны перестать так сталкиваться, – сухо проворчал я. – Ты нарушаешь закон, а я вытаскиваю тебя.
Она фыркнула с пассажирского сидения, и я бросил на нее быстрый взгляд. Мэнди Хэлстон – заноза в моей заднице. Сперва она развращала мою дочь, а теперь урезала свободное время. Я должен был сбросить чертово напряжение и потрахаться. Не работать за бесплатно, разгребая ее дерьмо. Мэнди была каким-то навязчивым подарком, который мне упорно старались подсунуть снова и снова. А я просто хотел его вернуть.
– На этот раз я смогу поговорить с твоим отцом? – спросил я, ведя машину по темным улицам к ее огромному дому на окраине города.
Мэнди напряглась.
– Нет. Он уехал по делам.
Я стиснул зубы. Ее отца никогда не было рядом, черт возьми. Прошлый раз я говорил с ее матерью, но это казалось розыгрышем. Женщина походила на наркоманку. Мэнди предупредила, что ее мать пристрастилась к обезболивающим, выдаваемым по рецепту, и теперь с ней бесполезно разговаривать. Пять минут в просторном доме с этой женщиной, будто смотревшей мимо меня, и я понял, что Мэнди права.
– Тебе стоит найти друзей получше, – проворчал я. – Эти девочки ничему хорошему тебя не научат.
На этот раз она усмехнулась и бросила на меня уничтожающий взгляд.
– Думала, это я плохо на всех влияю. Потому ты запретил мне видеться с лучшей подругой.
