Только на пятнадцатый день пути перед глазами утомившихся от многодневной скачки степняков показались очертания самой западной хуннской крепости Иву. Находившаяся посредине оазиса крепость, вся построенная из дерева, расположилась на низком широком холме. Огороженная со всех сторон частоколом из врытых в землю заострённых лиственничных бревен высотой около четырёх метров, она представляла собой прямоугольник длиной около трехсот метров и шириной около двухсот метров. Внутри крепости находились длинный большой дом наместника, большая казарма, дома для мирных жителей, кузница, конюшня, склады и ряд других построений, предназначенных для нужд защитников. С внутренней стороны крепости к тыну были приделаны подмостки из плотно подогнанных друг к другу окантованных тонких бревен, откуда защитники могли отражать штурм неприятеля. С южной и западной сторон находились массивные ворота с толстыми крепкими запорами. С северной стороны острога, начиная от самого основания частокола, шёл небольшой овраг с протекавшей по нему водой, который по мере удаления от крепости становился всё более глубоким. К западу, на достаточном расстоянии от Иву, начинался редкий смешанный лес, тянувшийся на несколько километров. На восток и юг от крепости на сотни километров простирались выжженные солнцем пустынные солончаковые степи. Однако вся местность вокруг форпоста на пятнадцать-двадцать километров изобиловала многочисленными ключами с прохладной и чистой водой, бьющими прямо из-под земли, образуя спасительный оазис посреди безводной степи. Только внутри укрепления находились целых шесть родников, с лихвой обеспечивающих потребности жителей в воде. Земля в оазисе была сплошь покрыта невысокой, чуть ниже колен густой желтовато-зелёной травой, способной прокормить многие тысячи голов домашнего скота. Но хунны, живущие в крепости, не держали домашний скот, кроме лошадей, потому что вокруг неё и оазиса всегда кружили огромные многотысячные стада сайгаков и дзеренов, привлечённых обилием воды и травы.
Гарнизон Иву состоял из ста двадцати пяти хуннских воинов, трёхсот двадцати воинов-римлян, служивших раньше в тяжёлой панцирной пехоте римской армии, двухсот двадцати трёх всадников – «варваров», воевавших в прошлом в римской вспомогательной кавалерии. Также в состав гарнизона входили сто тридцать три ханьских копьеносца, возглавлямые бывшим тысячником шантунских копьеносцев Чжан Цзяо, отказавшегося три года назад закопать живыми в землю крестьян с их детьми и жёнами. Он вместе с двумя сотнями верных воинов изрубил двух императорских чиновников и их охрану, насчитывающую почти тысячу человек. Потом, собрав свою семью и семьи воинов, вместе со спасенными крестьянами и тремя пленными хуннскими воинами бежал к степнякам. В крепости также проживали около пятисот мирных жителей, в основном это были дети и жёны римлян и ханьских копьеносцев. Общая численность всех лиганьцев, не считая ханьцев Чжан Цзяо, составляла пятьсот сорок три воина. Лиганьцами хунны называли не только римлян, но и всех бывших всадников вспомогательной кавалерии, которые вербовались римлянами из разных народов. Кроме самих римлян, здесь находились представители таких народов, как галлы, германцы, бриты, испанцы, даки, сарматы и трое нумидийцев, которых звали Гауда, Сабура и Дабар. Галлы состояли из таких племён, как эбуроны, арверны и эдуи. Германцы – из хаттов, свевов, квадов. Бритты – из ютунгов, триновантов, сегонтиаков. Испанцы – из астуров, вакцеев, индигетов. Все эти воины, вышедшие из разных народов и племён запада, были остатками первого парфянского легиона римской армии, воевавшего с парфянами у предгорий армянских гор.
