– Нам надо быстро уходить из крепости, против семи тысяч гвардейцев императора и пятисот их арбалетчиков, сидя в крепости, нам не устоять. Поэтому надо рассыпаться по степи, измотать их силы, а когда они ослабнут, нанести один решающий удар и вырезать всех.
– Это было бы для нас наилучшим выходом, можно было бы оставить крепость и уйти в степи, – сказал Ашина. – Но ханьцы не будут бегать за нами по степи, им нужна наша крепость, поэтому постараются, чего бы это им ни стоило, захватить её и ждать прибытия главных сил. Если они захватят Иву, то нам будет очень трудно выбить их обратно, при этом понесём неоправданно большие потери. У нас нет выбора, нам остаётся одно – защищать Иву до подхода наших войск. Для этого я повелеваю оставить внутри крепости прежний гарнизон во главе с жичжо ваном Увэем. Свою тысячу воинов оставляю снаружи и разделяю на два отряда – по пятьсот всадников. Один из них отдаю под начало данху Аньго, который будет стоять с восточной стороны крепости, сам со вторым отрядом встану с западной стороны. При отрядах оставляю только боевых коней, остальных лошадей, выделив для этого тридцать воинов, приказываю отогнать в тыл, за пределы оазиса. Сейчас всем разойтись по своим сотням и начать готовиться к защите укрепления.
Отдав распоряжение, Ашина покинул дом Увэя и вместе с данху-сотниками поехал в сторону западных ворот. Проехав по улочкам крепости, Ашина обогнул кузницу и склады и встретился с только что прибывшими воинами ближнего дозора. Узнав, что ханьцы скоро будут у стен Иву, доехал до западных ворот. Выехал в поле, подозвал сотников и наказал, чтобы дали хорошо отдохнуть людям и коням. Добавил, что, скорее всего, ханьцы будут здесь к вечеру, и он уверен, что те, уставшие после марша по степи, не пойдут ночью на приступ. Указав, каким сотням перейти к Аньго, Ашина приказал данху двигаться к восточной стороне крепости, сам с полутысячей воинов остался на месте.
После полудня в Иву прискакали последние тридцать два воина дальнего дозора, ранее неотступно следовавшие за ханьскими отрядами, идущими к оазису. Усталые, без единых стрел в колчанах, ведя на поводу не менее уставших коней, гуськом прошли в крепость, где их ждали еда и долгожданный отдых. Уже к вечеру на горизонте, освещаемые последними лучами заходящего солнца, показались передовые части многотысячного ханьского войска.
Первыми в пределы оазиса вступила и встала напротив южных ворот острога лёгкая ханьская пехота численностью более семи тысяч человек, составленная из крестьян, насильно оторванных от семей и так называемых «молодых негодяев», состоящих из воров, убийц, грабителей, мошенников и мародёров, за свои преступления отправленных на войну с северными варварами. С боков пехоты, как бы зажимая её, выстроилась шеститысячная жужаньская конница, за ними, прикрывая обоз с двумя тысячами обслуги, расположились главные силы ханьцев – около пятисот арбалетчиков и семь тысяч лоянских копьеносцев, одна тысяча которых была одета в носорожьи доспехи. Извещённые караульными, стоявшими на стенах, что ханьские войска, закончив построение, готовятся к штурму, оставшиеся внутри крепости хунны, возглавляемые Увэем, быстро подошли к стенам и, взобравшись на них, приготовились к отражению атаки. Прождав до ночи так и не последовавшего штурма ханьцев, оставив на стенах только караульных с зажженными факелами, спустились вниз и направились на отдых.
Впервые проделав такой длинный путь по степи, военачальник ханьцев ван Ма Цзю, выходец из богатого знатного рода Циуни, никогда раньше не воевавщий с хуннами, спешил. Подъехав к крепости и своими глазами увидев её, Ма Цзю был поражён представшим перед ним видом. Хотя он и не представлял Иву большой могучей твердыней с высокими неприступными стенами, но был уверен, что Иву – это немаленькая крепость, тут его глазам предстало небольшое оборонительное поселение, огороженное деревянным частоколом, издали казавшееся ещё меньше, чем было на самом деле. Переборов своё искушение тотчас бросить войско на штурм и уже ночью завладеть ею, Ма Цзю, не любивший ночного боя, всё же решил отложить захват крепости до утра.
