— Даже с хеттом не мог справиться, не получив раны, — бурчал Элса, перевязывая кузнеца. Последний, либо слишком устал, либо чувствовал свою вину в ранениях, что молча терпел подколы меона.
Два следующих дня схваток не было — Саленко исправно снабжал нас едой и последними новостями. Последняя новость была из необычных: скоропостижно скончались два верховных жреца культа Тешубу, имевшие глупость поссориться с Махуа.
— Сейчас ему не боёв, весь город бурлит. После смерти жрецов некоторые храмы отказались подчиняться храму Тешуб-Терку, — рассказывал украинец, наблюдая за нашей трапезой.
— Из ближнего гарнизона в Хаттуш ввели ещё воинов, все говорят о скорой войне с хурритами, — метнув взгляд на Этаби, Саленко продолжил:
— Серды, муавы прислали людей, готовые присоединиться к хеттам. Аду каждый день заставляют участвовать в их мерзких богослужениях, готовится что-то серьёзное.
Из слов украинца надо было понимать, что в Хаттуше появился узурпатор, сместивший законного властителя страны хеттов — Аммурани. Что ж умею я выбирать «друзей» — к его религиозной власти добавятся полномочия диктатора. Самое время попытаться бежать, можно попробовать перебить стражу наверху, перед очередным боем. Вытащить из ямы Этаби и Элсу, чтобы пробиться за пределы города. Вариантов спасти Аду не было, эту задачу придётся отложить, тем более что ей ничего не угрожает.
Элсу, по закону крови Тешуба, должны были освободить после его поединка. Но хитрый Махуа помимо убийства хетта вменил ему нарушение закона Тешуба, когда меон спас мою жизнь, помешав хетту убить меня. Наказанием за это служило рабство на каменоломнях. И этой дополнительной, но очень важной информацией мы были обязаны Саленко.
Украинец, совсем незаметно для хеттов, стал незаменимым. А будучи от природы неглупым и смелым, Саленко умудрялся оказаться в гуще событий.
— Арт, поднимайся, к тебе гость, — решётку открыли и спустили лестницу. Превозмогая боль во всём теле, начал медленно подниматься, гадая, кто же мог меня вспомнить в этой Богом забытой дыре.
Неожиданным гостем оказался Инлал, которого я уже и не надеялся увидеть.
— Ты и твой хурре не желаете умирать, — улыбнувшись, эсор поднялся с корточек. Подождав, пока стража завяжет мне руки и отойдёт в сторонку, старик продолжил:
— Тебя не берёт меч и сталь, даже до меня дошли слухи, что твой враг в отчаянии.
— Рад тебя видеть, Инлал! — каждое знакомое лицо уже казалось родным после стольких боёв и пребывания в яме. До сих эсор не подводил — его информация оказывалась верной, помощник, выделенный мне стариком, тоже не подвёл. Но его слова меня насторожили: неужели ненависть Махуа так велика, что достигла квартала ремесленников.
— Нет, но у меня есть уши в любом храме, — улыбнулся Инлал на мой вопрос. — мои уши слышат то, что не предназначено для них. Тебя пытались отравить — ты выжил, тебя не смогли убить даже трое наёмников, специально подобранные твоим врагом. И ты быстро обзаводишься друзьями, — эсор вновь присел на корточки, показывая жестом присесть рядом. Превозмогая боль от ноющих мышц бёдер, присел рядом, стараясь сохранить равновесие. Инлал молчал, я тоже не нарушал тишины, ожидая, что скажет этот проныра. Он не пришёл сюда просто увидеть меня, да и стражником пришлось отвалить мзду, чтобы дали нам поговорить наедине.
— Твоя жизнь стоит ровно сикль, — наконец нарушил молчание Инлал. Я продолжал хранить молчание, чтобы эсор сам поведал зачем явился. — Именно сикль стоит яд «сладкий сон», который купили у моего знакомого. — замолчав, Инлал вперил в меня свой взгляд. — Понимаешь, о чём я говорю?
— Не совсем, — честно признался, хотя кое-какие догадки у меня были.
— «Сладкий сон» погружает человека в приятное состояние, он становится расслабленным, медлительным и даже не чувствует опасности. Но с едой его давать бесполезно — тогда он не действует. Но если его малая часть попадёт в кровь, ты сразу почувствуешь действие. Голова будет понимать, но тело не слушается. И именно этот яд купили вчера.
Инлал замолчал.
— Его купили против меня?
Глаза эсора сузились, по лицу пробежала тень.
— Ты же не глупый мелаххи, чтобы задавать такие вопросы. Яд нанесут на лезвие меча, стоит твоему противнику поцарапать тебя и станешь медлительным, как буйвол в летнюю жару.
— Инлал, — эсор поднял голову и встретился со мной взглядом, — почему ты меня предупреждаешь?
— Ты хорошо платил, — беззвучно рассмеялся старик, но сразу стал серьёзен, — твоя жизнь стоит моей жизни?
— Не понял, — я действительно не врубался, что скрывается за его зашифрованными фразами.
— Я спасаю твою жизнь сегодня, придёт время и ты спасёшь мою, — Инлал протянул руку. Пришлось снова демонстрировать связанные руки, ответить на рукопожатие не было возможности. Инлал обеими руками взял мои связанные руки и трижды их сжал:
— Теперь ты должен мне жизнь, мою жизнь, когда придёт время.
— Я пленник в этой яме. Если не убьют на поединках — продадут в рабство. Как я смогу спасти твою жизнь?
Эсор поднялся, оглянувшись на стражу неподалёку, приблизился к моему уху и зашептал:
