Хуррит замолк, я же не мог уснуть, размышляя, как мало знают современники о древних цивилизациях. У тех же хурритов, вопрос довольствия воинов был поставлен куда лучше большинства современных армий. А ведь это примерно три с половиной тысяч лет назад, до двух мировых войн, что сотрясли нашу планету.
Если до этого меня несколько забавляла и временами удивляла безалаберность хурритов, то утра дня похода в Аррапху поставило жирную точку: хурритам не быть дисциплинированным войском. Несмотря на то что мы явились к дворцу с первыми лучами солнца, большая часть войск уже успела отбыть. Ускакал и Шутарна во главе всадников. Только небольшая часть конных воинов и около пяти десятков колесниц ещё не успели отбыть.
В конюшне у нас была свобода действий — Этаби здесь знали. После долгих и критических ощупываний крупа, конечностей и осмотра зубов, хуррит выбрал себе гнедого жеребца. Конь был под стать всаднику, выделяясь среди остальных своими габаритами. Я выбрал кобылу, мне совсем не хотелось пробовать себя в роли укротителя животных.
— Надо взять ещё по одной лошади, — Этаби знал толк в длительных переходах: мы без труда отобрали сменных лошадей. Когда мы покинули конюшни, запасные лошади шли следом, их поводья Этаби закрепил на передней луке седла. Часть конников дожидалась нас, готовая составить охрану. С каждым возницей колесницы рядом находился лучник — по мере готовности колесницы отбывали, не соблюдая никакого порядка.
— Так всегда бывает? — Этаби не понял, о чём я говорю.
— Воины должны выступать в поход одним отрядом, соблюдая строй и высылая вперёд разведчиков, — хуррит весело осклабился:
— Каждый хочет первым добраться до врага, а если идти всем вместе, можно упустить славу.
— Но заработать геморрой, — сплюнул я на землю, — неудивительно, что при вашей отваге вы часто терпите поражения. Странно, что хетты или эсоры не захватили Вешикоане, пока вы здесь пиписьками меряетесь.
Этаби не понял всего сказанного, но промолчал, видя, что я сильно не в духе. Меня обуревали смутные сомнения, что удастся натренировать группу воинов, сделав из них аналог спецназа. С такой дисциплиной и завышенным самомнением, где каждый думает только о своей славе, боевой отряд не натренировать.
Мы проходили предмет «тактика и стратегия войн», где разбирали исторические баталии: ошибки или недооценка противника приводили к поражению. Лучшим примером победы дисциплины над отвагой являлись битвы Столетней войны. Лучшие рыцари Франции, цвет нации, погиб в битвах при Кресси, Азенкуре. Французские рыцари, считавшиеся самыми сильными и непобедимыми, пали от рук английских лучников, когда тупо ринулись в атаку, не слушая команды и мечтая прославиться единолично.
— Чего ждём? — отвлёкся от экскурса в историю. Около сотни всадников нетерпеливо гарцевали рядом с нами, готовые сорваться в галоп.
— Тебя ждём, — отозвался Этаби, — ты мой командир. И они это знают, — показал хуррит на соплеменников. Те хоть и гарцевали, проявляя нетерпение, но всё равно ждали наших действий.
— Вперёд, — я легонько пришпорил свою кобылу, и едва не вылетел из седла. Мои ожидания насчёт кротости животного не оправдались, кобыла рванула с места, как будто ей под хвост сунули колючку. Этаби поравнялся со мной полминуты спустя: остальные хурриты скакали, отстав на пару десятков метров. Если для первых всадников ситуация была терпимой, то уже середина отряда скрывалась в клубах пыли.
«Хорошо, что я не с ними», — промелькнуло в голове. Не знаю, каково было хурритам, но, когда моя кобыла перешла на рысь после пяти минут галопа, моя задница воспротивилась такому аллюру. Но гнать галопом долго нельзя — лошади быстро выматываются. Продержавшись минут двадцать на рыси, слегка тронул поводья — кобыла перешла на галоп, давая отдых моей отбитой пятой точке.
Аррапха находится юго-восточнее Митахни, часть дороги проходит по землям эсоров, примыкающих к Митахни с юга. Просветил меня Этаби во время краткосрочной подготовки. А вот что мне понравилось в организации хурритов — каждый имел небольшой запас еды в подседельных сумках и обязательный бурдюк с водой. На отдых мы остановились у небольшого оазиса в долине — здесь имелось три колодца. Один для людей и два для животных. В оазисе находился караван с верблюдами, заревевшими при нашем появлении.
Караван оказался из Урука и вёз финики, пальмовое масло в Хаттуш к хеттам. Старший караванщик, признав в нас с Этаби главных, почтительно преподнёс нам горсть фиников и кувшин верблюжьего молока. Верблюды уже напились, и погонщики торопливо отгоняли их от колодцев, чтобы всадники могли напоить лошадей. Когда караванщик ушёл, я поинтересовался:
— Что за Урук?
— Очень древний город, хурре здесь ещё не жили, когда город уже был. Теперь им владеют сангары и эсоры, — Этаби протянул мне кувшин с молоком, но я отказался. Молоко и так не любил, а верблюжье и пробовать не собирался.
В сумерках остановились на ночь, по словам Этаби, к Аррапха дойдём уже к обеду следующего дня. Когда ночь накрыла плотным покрывалом, заметил вдали на юге много огней.
