— Это костры, Этаби?
— Это Нанави, — сплюнул хуррит, — они ночью зажигают костры на башнях, чтобы караваны видели.
Расстояние от Вешикоане до Нанави получалось не больше ста километров. Неудивительно, что столкновения происходят часто, хотя, по словам Этаби, эсоры находились в зависимости от хурре.
— Они сами не воюют, натравляют сангаров, фуралов, хеттов. Хитрые, но воевать не хотят, все больше торгуют.
При его словах вспомнил Инлала — не просто так старый эсор находился в Хаттуше. И шпионская сеть у него была развита: не иначе как эсоры готовятся к одной, но главной для себя битве. Уже собираясь спать, обратил внимание, что на всю сотню воинов только один сторожевой пост.
— Этаби, один человек может уснуть, ему не уследить за людьми и животными, — хуррит не сразу понял, о чём речь.
— До сангаров далеко, кто может на нас напасть? — Этаби широко зевнул, — да и не посмеет никто напасть на хурре.
— А если эсоры уведут ночью наших лошадей? — Этот довод подействовал. После моих слов хуррит подозвал одного воина, оказавшегося его родственником по материнской линии. Поручив организовать ещё один караул и удвоить число дозорных, кузнец завалился спать, накрывшись попоной.
Прежде чем уснуть, долго размышлял: одно было очевидно — военная организация хурритов нуждалась в срочной реорганизации. Мне многое нравилось в этом народе, даже их беспечность была сродни русскому «авось». Но рассчитывать выжить, когда с четырёх сторон набирают силу враги, одного «авось» для этого мало. Кроме хеттов, сильно поднявшихся в военном деле, врагами хурритов являлись сангары, эсоры и фуралы. Последние оказались египтянами, об этом тоже узнал у жреца Сартамана во время посещения храма Тешуба.
— Вы воевали с фуралами? — На мой вопрос жрец усмехнулся. Достав очередную табличку, проводя пальцем по иероглифам и знакам, нараспев прочитал как во времена правителя Саусаттара «храбрые воины хурре полонили фуралов, разграбили его сады и дворцы и привели много женщин из племени, похожего на племя меллуха».
До меня доносилось лошадиное ржанье: для ночлега мы выбрали удачное место, здесь росла, слегка побуревшая от солнца трава. Лошадям не помешает немного подкрепиться даже такой едой, в подседельных сумках запас ячменя не бесконечный.
Утром попросил Этаби собрать воинов и пересчитал наше небольшое войско — сто двадцать один человек, включая меня и Этаби. Вначале хотел разбить их повзводно, но решил, что такая система для хурритов окажется неудобной. Хурриты, как и хетты, больше привыкли к числу десять. Этаби переводил мои слова — воины слушали мрачно. С задних рядов раздались недовольные крики, даже не зная смысла этих слов, понимал, что моя идея им не по душе. А требовал я немного — чтобы каждые десять всадников выбрали себе командира.
— Кто ты такой, чтобы нами командовать? Иди к своим хеттам и там выслуживайся, хурре свободный народ, нам командиры не нужны, — из задних рядов вперёд протиснулся воин. Несколько шрамов на лице, могучая шея и канаты мышц на руках. Как и все хурриты, помимо большого меча, воин держал за поясом небольшой кинжал. Толпа одобрительно загудела, поддерживая свирепого воина по имени Энок.
— Кто я такой? — пришлось спешиться: воин возвышался надо мной на полголовы.
— Не хочу тебя убивать из уважения к Этаби, — Энок сносно владел хеттским.
— А ты попробуй, — расстегнув пояс, отбросил в сторону вместе с мечом. Хуррит смотрел на мои действия с удивлением: увидев, что отбросил меч, повторил мои движения, не забыв отбросить и кинжал.
В бытность учёбы нам давали увольнительные — в городе случались разные ситуации. Но даже самые борзые начинали тебя уважать, если ты мог за себя постоять. Заработать авторитет у хурритов можно только одним способом — доказав, что сильнее и лучше как воин.
Два моих лоу-кика, что снесли бы любого, Энок выдержал достойно, хотя и старался беречь левую ногу. Не давая себя заграбастать его клешням, уходил от близкого боя, постоянно нанося удары ногами. Усыпив бдительность хуррита, перешёл на бокс — два джеба и сразу двойка. К чести Энока, удар он держал достойно — я и айкидо применил пару раз, заставив грохнуться парня на землю. Если в самом начале боя, хурриты скандировали его имя, к середине боя симпатии разделились.
Энок запыхался, но ещё держался — бил он неуклюже, вкладываясь от всей души. Припав на левую ногу, нырнул, уходя от его бокового, одновременно нанося акцентированный удар кулаком в печень. От такого удара даже тренированные боксёры вырубаются — у Энока перехватило дыхание, его зашатало. Коротким, резким ударом в солнечное сплетение, отправил хуррита наземь. Энок грохнулся, поднимая пыль.
— Я Рус, но для вас хурре и зовут меня Арт. Кто не хочет слушать мои указания, может идти своей дорогой. Шутарна назначил меня вашим командиром, но я готов доказать, что достоин этого.
Этаби перевёл, добавив от себя пару фраз. Энок уже пришёл в себя, постояв минуту, мужчина подошёл и протянул руку:
— Ты победил честно!
