— Постараюсь, — Саленко выдохнул: — есть так называемый парадокс дедушки.
Это словосочетание я где-то встречал, но не придал ему должного значения в своё время.
— Ты возвращаешься в прошлое, приходишь к деду и приставляешь револьвер к его голове, нажимаешь на спусковой крючок, но ничего не происходит.
— Почему не происходит? — в унисон вырвалось у меня и Ады.
— Потому что, если ты убьёшь дедушку в прошлом, ты не родишься в будущем. Не родится твой отец, соответственно, не родишься ты. Это так называемая защита линии времени. Один из пяти парадоксов путешествий во времени.
— Стоп, — прервал поток слов археолога, — сами путешествия во времени считаются невозможными, но тем не менее мы все оказались здесь. Кто мне мешает убить Супилулиума и изменить будущее?
— Всё та же зашита линии времени, — ухмыльнулся Саленко, — ни одно из твоих действий не приведёт к тому, что вся временная линия изменится. Постараюсь объяснить: если убийство Супилулиума может изменить всю временную концепцию — оно просто не состоится. Ты не сможешь нанести смертельную рану, он выживет, тебя схватят — вариантов масса. Смотри, Арт, сейчас ты всё поймёшь, — Саленко вскочил из-за стола, входя в раж.
— Допустим, тебе удалось убить Супилулиума. Из-за этого хеттская империя ослабла, и хурриты её подчинили себе. Меняется расклад на всём Востоке: центр развития цивилизаций остаётся здесь. Не появится Римская Империя, не будет германских орд, что разграбят Рим и вынудят наших предков Антов, покинуть берега балтийского моря и уйти на восток. И, в конце концов, не будет никого из нас с нашим сегодняшним мировоззрением и физической оболочкой. Я всё сильно упрощаю, но суть в том, что каждое действие имеет последствие. И наше нахождение в этом временном промежутке свидетельствует о том, что несмотря на наше вмешательство, ход истории глобально не изменился.
— Вроде мне становится понятно, — Ада начала убирать со стола, отослав жестом служанку:
— Нам удастся менять историю в пределах одного поколения, но в масштабах эпохи, результат останется неизменным.
— Именно, — просиял археолог.
— Так начинайте копать Чёрное море, — оставив украинцев с вытянувшимися лицами, покинул комнату, чтобы обсудить предстоящую поездку с Этаби. Не мог понять, что именно меня больше всего задело в объяснениях Саленко. Невозможность изменить будущее путём изменения прошлого? Или то, что мне казалось важным, не имеет смысла в глобальном понимании истории?
Гонец прибыл всего час назад: Шутарна просил приехать для переговоров, таким было условие хеттского царя. В ситуации, где хурриты с меньшими силами не могли нанести решающего поражения противнику, переговоры о мире казались спасением. Но после слов Саленко я не видел в них смысла. Добьёмся мы мира или продолжим войну — историю не изменить. После слов археолога во рту стало сухо, словно до утра пил и не успел опохмелиться.
Этаби уже был готов, осёдланные кони ждали наездников. Обменявшись парой фраз, вскочили на лошадей.
— Арт, вы поехали? — Ада выскочила навстречу, когда мы собирались уже покинуть двор.
— На пару дней, скоро вернусь, — чувствуя себя паршиво, что так сухо попрощался с женой, пришпорил жеребца. Этаби по моему лицу понял, что я без настроения, и не докучал вопросами. Его рана окончательно затянулась, но в левая рука не поднималась выше головы. До самого вечера скакали в молчании, только остановившись на ночь, я заговорил:
— Помнишь, ты говорил, что готов переехать со всем своим родом?
— Готов, — подтвердил Этаби, — Шутарна стар, а Эрби под сильным влиянием родственников матери. Как только дядя умрёт, весь Митахни заселят эсоры, сделают Вешикоане одним бо́льшим рынком.
— На севере отсюда, за Снежными горами, лежит огромная территория. Там можно скакать пять суток и не встретить ни одного человека. Там леса, реки, озера, моря, горы, — вспомнив Родину, я на мгновение прослезился.
— А почему там нет людей? — вопрос хуррита вернул к действительности.
— Зимой выпадает снег по пояс, очень много лесов, бродят стаи волков и медведи. Только сильные люди способны жить в таких условиях.
Ответ Этаби удовлетворил, секунду помолчал, хуррит уточнил:
— Там есть эсоры или другие народы-торгаши?
— Нет, — я расхохотался, представив Инлала сидящим у болота. Настолько не вязался образ эсора-менялы с красотой русской природы.
— Тогда я готов в любое время, — Этаби протянул руку. — Со мной поедут все мои родственники, если там так много земли.
