Теперь торжествовали хурриты: мощное «ярассу» перекрыло хеттское «хай».
— Наигрался? — тяжело дыша, хетт стоял напротив в трёх метрах. Его доспехи, украшенные серебром, не давали ему двигаться также быстро как мне. Обманный замах и я рубанул по плечу: хетт переложил меч в левую руку, правое плечо, в месте сочленения доспеха, обагрилось кровью. Вторым ударом рассёк ему сухожилия левой голени, заставив упасть на колени. Хетт приподнялся, я отдал должное его мужеству: из рассечённой голени лилась кровь, оставляя грязные следы на пыли. Но долго стоять он не смог, я не торопился добивать несмотря на оглушительное «ярассу».
Кружа вокруг противника, бросил взгляд на Супилулиума: хеттский царь уже оплакивал сына. Для себя я уже знал, что правитель не выполнит своих обещаний. Если он обманул с самим поединком, где гарантия, что он сдержит его условия.
— Мне пощадить его? — царь вздрогнул от моих слов. Пару секунд он мучительно размышлял, наконец, еле слышно вымолвил:
— Пощади его…
— Не слышу!
— Пощади его, — прокричал Супилулиум, соскакивая с колесницы. Неверно трактовав его действия, Шулим бросился навстречу хетту с обнажённым мечом.
— Стой, — успел остановить своего командира. Хетты тоже ринулись вперёд, но остановились по приказу своего царя.
Супилулиум демонстративно показав пустые руки, приблизился и остановился в паре метров.
— Пощади моего сына, Арт!
— Уведи своё войско обратно в Хаттуш, — выдвинул я встречное предложение.
— Я не могу, — гримаса отчаяния исказила лицо Супилулиума, — жрецы не простят мне этого.
— Тогда говорить не о чем, — я поднял меч, намереваясь добить царского отпрыска. Тот еле стоял на коленях, кровопотеря ослабила его, что он даже не мог поднять меч.
— Стой, — Супилулиум простёр ко мне руки, — я отзову всадников, вы сможете уйти в земли хурре. Тебе не выиграть, Арт! Мои союзники из эсоров и сангаров взяли Аррапха, окружили Вешикоане. Но ты можешь помочь Вешикоане, я полную Луну подожду, прежде чем двинусь на земли хурре.
— Твоим словам нельзя верить, — я сплюнул на землю. Ужасно хотелось пить, но следовало докончить торг. Мысленно я уже согласился, просто хотел гарантий и максимальной выгоды от выигранного поединка. Если Шутарна завяз в войне с эсорами и сангарами, нам долго не продержаться. Стрел практически нет, припасы подходят к концу, вода в колодце ужасная.
— Даю слово царя, ровно одну Луну, мои воины не перейдут дальше Нарриша. — Вытащив из-за пояса кинжал, царь надрезал руку:
— Клянусь богами Тешубом, Шарумой и самим Аном, что ни один хатт не пересечёт Нарриш в течении целой Луны.
— Хорошо, — я опустил меч, — но если ты нарушишь слово, я приду за тобой в Хаттуш, как пришёл за Инанной и вырежу всех твоих потомков, до младенцев во чреве у женщин.
— Я поклялся самим Аном, — Супилулиум выпрямился, его голос дрожал от гнева.
— Как ты отзовёшь всадников, — вложив меч в ножны, смотрел, как правитель помогает сыну подняться. Не справившись, Супилулиум махнул рукой. Несколько его всадников спешились и подбежали к правителю, принимая раненого сына.
— Отзову. Завтра их там не будет, — пройдя несколько шагов, царь остановился:
— Не ту сторону ты выбрал, Арт. Вдвоём мы покорили бы мир, дойдя до Тёплого моря.
— Не я выбрал, меня выбрали, — Шулим подвёл мне нового коня, спешенный хуррит замыкал наше шествие назад. Радостные хурриты высыпали наружу, отворив ворота: Этаби, расталкивая всех здоровой рукой, вырвался вперёд:
— Что случилось Арт, почему ты не добил его?
— Я купил нам дорогу в Вешикоане, — пришлось пересказать уговор с хеттским царём. И хотя раздавались крики, что все готовы умереть, радость на лицах хурритов я видел отчётливо. Одно дело сражаться в поле, но будучи запертыми в крепости, без достаточного запаса стрел и еды, воины чувствовали себя в ловушке.
— Они нападут, когда мы двинемся домой, — мрачно изрёк Супимат, едва я окончил рассказ.
— Нет, клятву Ану он не посмеет нарушить, — на моей памяти, Этаби впервые вступился за хеттов. Когда мы с Этаби и Адой остались втроём, мой друг снова удивил меня здравомыслием:
— Ты поступил очень мудро, что не убил его сына. У нас третья часть воинов ранена, многие погибли и нет стрел. Мы смогли бы отразить ещё один или два штурма, а потом всё равно хатты ворвались бы внутрь. И даже убивай каждый из нас троих, их всё равно осталось бы больше. Ты спас наши жизни, Арт, а от меня пока никакой пользы, — с горечью закончил монолог гигант, трогая плечо здоровой рукой.
— Не говори так, без тебя не было меня и Ады, — притянул к себе хуррита, — ты мой брат навсегда.
— И ты мой, — задохнулся от радости Этаби.
Остаток дня мы настороженно наблюдали за противником: с запада всё было тихо. Из лагеря всадников выезжали смельчаки, пытаясь достать нас стрелами. Несмотря на уверенность Этаби, что Супилулиум не нарушит клятвы, на душе было неспокойно. Если я ошибся, и хетты атакуют нас по пути домой? Очутившись на открытой местности, мы минимум вдвое уступали только коннице у восточных ворот. Всадниками даже не придётся рубиться с нами -они расстреляют нас стрелами.
