Если Этаби был импульсивен, эламит являлся противоположностью. Спокойный и рассудительный, он не упускал ни одной детали, тщательно взвешивая все риски. Шулим и Этаби прекрасно дополняли друг друга, хотя между ними установилось негласное соперничество. Это соперничество я одобрял и даже подпитывал: оба отряда старались превзойти друг друга во всём.
— Арт, — вразнобой приветствовали меня воины, отрабатывавшие одиночные поединки учебными мечами.
— Этаби, Шулим, соберите всех, — не прошло и минуты, как оба отряда в полном сборе слушали мои слова.
— Сегодня даю вам выходной до ночи. Едва солнце сядет, все должны быть на месте. Заранее позаботьтесь о своих домашних делах, следующие полмесяца мы будем усиленно тренироваться. Скоро нам предстоит новая битва, самая опасная и почётная!
Последние слова «спецназовцы» встретили радостными криками. Особенно старались новички, не участвовавшие в рейде на Хаттуш. Отозвав в сторону Шулима и Этаби, вкратце обрисовал ситуацию. Шулиму поручил организовать тюки с сеном, чтобы сорвавшиеся со стены воины не получили травм.
— А мы с тобой пойдём к кузнецам, — потянул с собой Этаби. Его знания в кузнечном деле могли пригодиться, когда буду говорить с мастерами. Мне нужны были маленькие железные крюки, чтобы воины могли вставлять их в расщелины между камнями и цепляться за неровности стены.
— Кто кроме нас, — Этаби любил использовать эту фразу, сказанную мной однажды. Смысл фразы ему понравился, с тех пор он постоянно её применял, если дело касалось битвы или даже самых обычных посиделок у костра.
— Никто, — автоматически отозвался на слова хуррита, продолжая обдумывать в голове подробности своего плана.
Помощь Этаби в общении с кузнецами оказалась кстати: мастера упорно не хотели ковать то, предназначение чего не понимали. И лишь когда мой друг рявкнул, что это по указанию Шутарны, все три кузнеца выразили согласие выполнить заказ. Как-то мне на глаза попался фильм про ниндзя, которые, надев на руки железные когти, легко взбиралась по отвесной стене. Пришлось помучиться, прежде чем смог нарисовать требуемый предмет. Один из кузнецов заверил, что к завтрашнему обеду сделает два таких образца. Если когти получатся удачными, изготовление требуемого количества — лишь вопрос времени.
— Я не смогу подняться по стене, — удручённо покачал головой Этаби. Хуррит понемногу начинал мыслить здраво. Такая перемена произошла под влиянием наших долгих бесед, Этаби просто вырос на кодексе хурритов, требовавших безумной отваги.
— Ты будешь в засаде, твой отряд — главная ударная сила, — польщённый хуррит обнял меня так, что едва не сломал ребра. В моей голове уже сложился довольно чёткий план — не стоило всей ротой лезть на стену. Выберу лучших десять воинов по ходу тренировок, остальные будут ждать в засаде. Если память мне не изменяла, Нарриш имел только двое ворот — восточные в сторону земель хурритов, и западные, обращённые в сторону хеттских владений.
Северная стена примыкала к отвесным скалам, а на расстоянии тридцати метров от южной, препятствием была глубокая пропасть. С обеих сторон у ворот располагались по две боевые башни, точнее, башни являлись опорами, на которых висели ворота. Не думаю, что в ночное время в башнях дежурили больше пяти или шести человек. Подходы к крепости просматривались далеко, а высоченные стены исключали захват с наскока. Да и никогда ранее хурриты не атаковали крепость с целью взятия, что должно было усыпить бдительность крепостной стражи.
Самым трудным моментом являлся обход самой крепости, чтобы добраться до северной стены. Придётся дождаться безлунной ночи и соблюдать максимум осторожности — единственная южная тропа проходила под самыми стенами крепости. Для себя уже решил, что атаковать будем под самое утро, когда сонливость максимально притупляет бдительность.
Когда с Этаби вернулись домой, Ада хлопотала, помогая накрыть стол. Повариха, эламитка Мули, готовила прекрасно. Она находилась в рабстве в Вешикоане, я её выкупил и даровал свободу. Женщина расплакалась, она провела в рабстве больше двадцати лет и давно смирилась с потерей семьи и родины. Я поступил мудро, даровав ей волю — женщина работала у меня за три ше в месяц и готовила очень вкусно. Хотя рабство было сильно развито среди хеттов, хурритов и сангаров, рабы имели определённые права. Их нельзя было бить посторонним, рабы имели право создавать семьи и даже выкупать свою свободу.
Позвав со двора Элсу, мы стали рассаживаться, когда появился запыхавшийся Саленко.
— Арт, я столько нового узнал, — археолог плюхнулся на подушку рядом со мной. Хурриты предпочитали есть на полу, расстелив чистую циновку или кусок ткани.
— Руки помой! — Ада ударила тонкой веточкой по руке украинца, потянувшегося за куском мяса.
