Правитель хурритов лежал на ковре, уткнувшись лицом в ворс. Недалеко валялась тыквенная бутыль, от которой несло резким противным запахом. Кроме царицы здесь находился сын правителя, Гиссам, и около десятка вооружённых людей, среди которых заметил двоих эсоров, братьев жены Шутарны.
— Убийца, — Эрби рванулся ко мне, на ходу обнажая кинжал, но воины перехватили руки парня, остановив его буквально в метре от меня.
— Гиссам, что случилось, когда это произошло? — После моего вопроса воцарилась тишина, нарушаемая всхлипами вдовы.
— Мы хотим это узнать от тебя, — тучный помощник Шутарны с трудом поднялся с кресла. Его объёмный живот колыхался при каждом шаге, а тройной подбородок выдавал мелкую дрожь.
— Бутыль твоя? — заплывшие жиром пальцы указывали на бутыль.
— Это снадобье, привезённое моим караванщиком из земель фуралов, — не стал отпираться, — но при чём здесь это?
— Это яд, — торжествующим голосом произнёс Гиссам, — всё ясно, убийца сознался, можете увести его.
— Отрубить ему голову и насадить на копьё, выставить на рынке, чтобы все видели, что бывает с подлыми убийцами! — истерично выкрикнул Эрби, пытаясь вырваться из рук воинов.
— Гиссам, — я перекрыл шум голосов в зале, — это снадобье не яд, оно лечило руки нашего правителя.
— Он попробовал нанести его на руки и умер, смотри сам, — воины подтащили меня к трупу. На руках хуррита виднелись следы мази, но я отчётливо сознавал, что не мазь стала причиной смерти. Из уголка рта Шутарны на ворс стекала пенистая жидкость. Судя по тому, что она не успела впитаться, смерть произошла совсем недавно.
— Он сегодня нанёс это снадобье на руки? — Мой вопрос заставил Гиссама сверкнуть глазами.
— Да, и сразу после этого он умер.
В зале снова поднялся шум, вдова присоединилась к требованию сына о моей немедленной казни.
— Стойте, дайте сказать, — упираясь ногами, я тормозил воинов, тащивших меня к выходу.
— Пусть он скажет, — громкий голос пожилого хуррита в богатой одежде перекрыл шум в комнате. Этого пожилого воина я видел несколько раз в шатре Шутарны и даже вспомнил имя: Амитани. Это был третий по значимости хурритский род, также имевший право стать наследниками трона.
— Я передал это снадобье правителю две недели назад, два раз по семь дней, — я специально акцентировал внимание на цифре «семь», являвшейся для хурритов священной. Он наносил её на руки каждый день, ему стало лучше. Почему он не умер тогда, если снадобье яд? Ты говоришь, — Гиссам попятился от моего взгляда, — что он сегодня в первый раз нанёс её на руки. Но это неправда, клянусь Тешубом и его верными спутниками Уйре и Сейре.
Клятва Тешубом и быками по имени Уйре и Сейре для хурритов являлась самой главной. После моих слов воины, державшие меня за плечи, несколько ослабили хватку. На минуту в комнате воцарилась тишина, но один из эсоров что-то прошептал на ухо вдове.
— Он врёт, я это снадобье увидела только вчера вечером, когда чужеземец Арт принёс его моему мужу, — не моргнув глазом, жена правителя выдала откровенную ложь. Амитани взглянул на меня с сочувствием, понимая, что против свидетельства жены покойного трудно возразить. Я знал, что мне не поверят, вердикт был вынесен, но я тянул время.
— Отрубите ему голову, — Эрби успокоился. Пройдя мимо трупа отца, он сел в его кресло и повторил приказ.
— Вы слышали приказ правителя? — Гиссам рыкнул на воинов, державших меня. Меня поволокли к двери, но в это время послышался шум и двустворчатые двери распахнулись настежь, пропуская Этаби с десятком моих воинов спецназа.
— Что здесь происходит? — рявкнул хуррит, обнажая меч. — Кто посмел связать моего брата Арта?
Воины из моего отряда обнажили мечи, занимая боевую стойку.
— Племянник, твой дядя мёртв, это он убил его, — кинулась на грудь к Этаби безутешная вдова, заливаясь слезами. Эрби несколько съёжился в кресле отца под гневным взглядом разгневанного хуррита.
— Это ложь, — Этаби стряхнул с себя женщину и грозно обведя всех взглядом, спросил:
— Кто хочет обвинить Арта, обвиняет меня. Говорите!
— Этаби, — тучная туша Гиссама, поплыла в сторону моего друга, — Арт сам признался, что дал снадобье, убившее нашего правителя.
— Это снадобье для лечения рук, Шутарна применял его две недели, и ему стало лучше. Они утверждают, что правитель сегодня впервые его попробовал и сразу умер, — мои слова прозвучали в наступившей тишине.
— Он убийца, брат, — завопил Эрби, всё ещё находясь в кресле правителя.
— Не слишком ли рано туда сел, мы даже не отнесли твоего отца в склеп? — Слова Этаби падали как огромные валуны, придавливая претендента на престол в кресле.
— Его надо судить, надо во всём разобраться, — зашумели хурриты в зале, образовывая защитный круг возле Эрби.
Привлечённые шумом в дверях показались ещё воины: перевес сил явно не в нашу сторону.
— Я требую суда «пхегата» для своего друга, а до тех пор, он будет на свободе, как любой хурре в этом городе. — Этаби перерезал верёвки, освобождая мои руки.
— Пхегат собрать за один день не получится, — Гиссам обнажил кривые зубы, — хурре будут требовать жизни человека, виновного в смерти их правителя.
