Мы ещё немного поговорили, обсуждая дальнейшие планы. Решили, что завтра, я поговорю с Этаби и после этого предложу каравану выбор. То, что большинство останется на этом месте, не сомневался никто. Но для меня самым трудным моментом был предстоящий разговор с Этаби. Впервые с момента, как мы увиделись на рынке в Кулише, нам предстояло расставание. За эти три года он мне реально стал близким и родным человеком. И не стань для меня столь важной идея основать исконно русское поселение на русских землях, никогда бы не покинул его. В глубине души, убеждал себя, что Этаби сможет присоединиться к нам через год. Или я сам вернусь за ним спустя некоторое время. С тяжёлым сердцем шёл к шатру, где лежал мой искалеченный товарищ. Иногда самое правильное решение оказывается самым трудным и наоборот. Но как бы Этаби не воспринял новость, для себя я уже решил, что не остановлюсь, пока не заложу русское поселение на исконно русской земле.
Этаби воспринял мои слова с пониманием.
— Арт, ты должен идти дальше, земля твоих отцов ждёт тебя.
— Ждёт нас, — поправил хуррита, — я вернусь за тобой весной, или ты сам можешь прийти, едва растают снега.
— Здесь будет снег? — удивился Этаби. Тахарис устроила ему удобное ложе из шкур, но непоседливому хурриту очень трудно давалось статичное положение.
— Всего ночь прошла, а мне кажется, что уже семь дней так лежу, — Этаби начал ёрзать, но Тахарис налетела коршуном.
— Инанна сказала нельзя двигаться!
— Арт, надо идти. Со мной останется мой род, если они тоже захотят с тобой — я буду только рад.
— Мы пойдём только через несколько дней, Ада хочет убедиться, что твоя рана заживёт.
Перед походом в шатёр к больному обсудил с женой этот момент.
— Надо подождать два дня, пока не спадёт отёк, заново наложить шину и зафиксировать, иначе всё пропадёт, — аргумент Ады был весомый. Два-три дня погоды не делали, поэтому я даже не стал перечить.
— Сегодня объявлю, что ухожу через несколько дней. Пусть люди сами решат, кто останется, а кто пойдёт дальше, — Этаби кивнул на мои слова. Посидев ещё полчаса с другом, поручил Берди собрать людей. Временный лагерь растянулся вдоль реки на двести метров. Терек защищал от непрошенных гостей с севера, оставалось только выставить дозоры с трёх сторон.
Практически все хурриты, не считая двух десятков из моего отряда, решили остаться. Продолжить путешествие намеревались примкнувшие эсоры, эламиты и касситы. Вероятно, они посчитали, что со мной им будет безопаснее, чем с хурритами.
— Берди, пересчитай людей, которые пойдут с нами. Надо будет разделить повозки и животных.
Большинство повозок и животных принадлежало мне, но я не мог оставить Этаби и его людей с пустыми руками. После окончательного подсчёта желающих продолжить путь оказалось семьдесят один человек. Не считая Берди, Ахбухча, Шулима и двадцати воинов-хурритов из бедных семей, остальные соплеменники Этаби решили остаться. К моей радости, практически все ремесленники шли со мной: две семьи гончаров из Нанави, кожевенник сангар с тремя подростками дочерьми, пять семей эламитов и порядка десяти сангаров разного пола. Были амореи и филисты тоже среди желающих продолжить путь. В их семейную структуру я не вникал, но семейные там тоже были. Но самым ценным приобретением был кузнец-аморей с тремя своими сыновьями и тремя дочерьми на выданье.
Вместе с моей семьёй, учитывая малолетних детей, нас оказалось семьдесят один. Был небольшой перекос в сторону мужского пола, но среди детей-девочек оказалось больше.
Три следующих дня. Пока Ада ждала уменьшения отёка, мы делили повозки с одеждой, инструментом, посевным материалом. Со стороны хурритов в процессе участвовали двое уполномоченных моим другом. В итоге я оставил себе две повозки, груженные топорами, мотыгами, косами, кирками и прочим инструментом. Ещё на пяти размещались запасы пшеницы, фасоли, гороха, чечевицы, ржи. Четыре последние вмещали маленьких детей, запасы шкур и тканей. Одиннадцать повозок, не считая той, на которой ехала Ада и жена Саленко Ирима.
— Не слишком ли ты много оставляешь? — Ада надула губки после моего подсчёта.
— Нас семьдесят, их почти семь сотен, и всё равно я взял половину посевного материала и инструментов. Кроме того, почти все ремесленники идут с нами.
— Но ты оставил им больше коз и овец, не взял верблюдов. Только несколько ослов и волов, что будут тащить повозки, — в Аде проснулась жадность.
— Милая, нам идти ещё минимум десять дней, а людей мало. Посмотри сама, у нас взрослых крепких людей только пять десятков. Если взять больше, кто будет править повозками, гнать скот, осуществлять охрану? Мы растеряем коз и овец на первом же привале. Этих постараемся сохранить для расплода, поймаем диких свиней, приручим. Ты сама говорила, что Дон и Днепр могут прокормить даже без охоты. А в тех местах, где мы планируем осесть, Виктор утверждает, что людей практически нет, значит, нет и конкуренции.
— Есть стойбища древних, но они ещё живут кочевым образом преимущественно, — вклинился в разговор археолог.
