Но утром проверить не удалось, но наткнулись на интересную находку. Примерно в пятистах метрах от нашей ночёвки, на воткнутой в землю палке висел человеческий череп.
— Это послание от аборигенов, — озвучил мои мысли Саленко, — нам говорят, что здесь пришлым не рады.
— Думаю это граница их земель и это предупреждение не пересекать её?
— Может, и так, — согласился археолог.
— Шулим, всем быть готовым к бою. Пусть разведчики едут впереди, выбирая маршрут подальше от кустов, деревьев и высокой травы.
Неважно, кто оставил нам череп, и что хотел этим сказать. Я не собирался сворачивать с намеченной цели, даже если придётся пройти по трупам аборигенов. Целый день мы шли вперёд, соблюдая предосторожности. Лишь перед самым привалом наткнулись на такой же знак: череп, привязанный полосками шкуры к палке.
— Это было предупреждение, они расставили их по периметру своих владений, — уверенно заявил археолог. — такое практикуется многими племенами Южной Америки или в Папуа Новой Гвинее.
— Наплевать, Шулим, организуй дозоры. Ещё пара дней, и мы у цели, — я нутром чувствовал приближение к великой реке Дон, где организую первое русское поселение. Не мог объяснить своих ощущений, но каждой клеткой своего тела ощущал что-то родное и близкое, смотря на северо-запад.
Земля неизвестного населения с черепами, вместо табличек с указанием населённого пункта, осталась позади. Было утро третьего дня с момента, как мы покинули негостеприимные земли, когда до моего уха донёсся знакомый по прежней жизни крик.
— Это чайка? — Высунулась из повозки Ада.
Высоко в небе парила белоснежная птица, издавая пронзительный крик: сомнений быть не могло, мы слышали чайку.
— Чайка, мы рядом с морем, — не в силах сдержать нетерпение, пришпорил коня. Чтобы быстрее добраться до вершины холма. Шулим с парой воинов устремились за мной, не понимая в чём дело. До вершины холма добрался за минуту, резко осадил лошадь, вдыхая свежий солёный воздух моря. Морская синева уходила за горизонт, от вершины до воды было не больше двух километров.
— Это море? — Саленко тоже увязался за нами.
— Азовское, — уточнил я на вопрос украинца, — это вы не копали.
— Арт, ну хватит, — обиженно протянул археолог, — мы давно все стали одним народом, нет здесь врагов.
— Шучу я, расслабься. Теперь надо понять, как далеко мы до Дона. Надеюсь, что очень близко.
Шулим и хурриты не вмешивались в беседу на русском языке. Командир хорошо понимал язык, но говорил ещё плохо. Воины тоже знали некоторые слова, но между собой мы общались на их языке.
— Пойдём на север вдоль береговой линии, надо проверить нет ли заболоченных низин вдоль берега, чтобы держаться на безопасном расстоянии.
Когда караван достиг вершины холма, дал людям минут десять, чтобы насладиться морским видом.
— Арт, мы дошли, — Ада соскочила с повозки и бросилась мне на шею.
— Почти дошли, нам нужна пресная вода, для этого надо дойти до реки.
— Главное мы дошли до моря, а река никуда не денется, — Ада вдохнула полной грудью, — какой чистый воздух, даже пьянит.
Люди, сгрудившиеся вокруг нас, также бурно выражали свой восторг. Из всего моего каравана только несколько человек раньше видели море. Из хурритов море видел Шулим и половина всадников, сопровождавших дочь Шутарны в Египет, их реакция была куда сдержанней.
— Пора в путь, — дал отмашку, чтобы все вернулись к своим повозкам. Животные, почуяв близость воды, пытались бежать к морю, пастухи с ног сбились, отлавливая коз и овец.
Как я и предполагал, у самой береговой линии встречались заболоченные территории, где повозки вязли в смеси песка и земли. Пришлось немного увеличить дистанцию, чтобы сохранять скорость передвижения. Береговая линия стала менять направление, круто забирая на восток.
— Что за ерунда? — Саленко пожал плечами на моё восклицание:
— Моря постоянно меняли очертание, возможно, что сейчас оно куда больше или меньше по площади, чем мы привыкли считать.
Первый приток Дона мы увидели после обеда: это была узенькая речка шириной не больше пяти метров. Вода в реке оказалась кристально чистой: напились и люди, и животные. Следующий приток оказался шире и глубже: пришлось искать брод, чтобы переправиться.
Приближение к Дону чувствовалось по ландшафту: высокая, густая и сочная трава, небольшие рощицы деревьев попадались на всём протяжении пути. Уже в сумерках мы наткнулись на полноценную реку — был это сам Дон или один из его рукавов я не знал, но ширина реки достигала почти сотню метров.
— Остановимся здесь на ночь, утром проведём разведку и определимся, — поделился мыслями с Адой. Она. Оставив близнецов на попечении няни, ехала верхом, жадно радуясь луговым цветам или группам деревьев на нашем пути.
— Здесь очень красиво, кажется выше по течению лес, — в сумерках трудно было оценить размеры лесного массива. Река в этом месте текла не прямо, она делала плавный изгиб к северу, образуя полузакрытую территорию.
