– Как бы то ни было, все эти события связаны с Хай-Лонсамом. А поскольку трупов у нас пока больше, чем улик, Бюро решило отправить в город-призрак еще одну группу по сбору улик, на этот раз в расширенном составе: пусть обыщут там все как следует и прочешут каждый дюйм. Если надо будет, камня на камне от Хай-Лонсама не оставим.
– Больно об этом слышать, – заметил Фонтейн, а Уоттс в ужасе уставился на Морвуда.
– Я вас понимаю. Будем надеяться, до крайних мер не дойдет. – С этими словами Морвуд повернулся к двери. – Благодарю, мистер Фонтейн.
– Ну вот, опять «мистер»! Удачи. И вам тоже, шериф.
Уоттс не ответил, молча следуя за Морвудом. Он размышлял о том, как спасти Хай-Лонсам от федералов.
В понедельник, в одиннадцать часов утра, Орландо Чавес сидел в кресле на колесиках в своей лаборатории, а Нора устроилась рядом с ним. Они обосновались здесь уже давно: в шесть часов Нора подняла Чавеса с постели и уговорила его прийти на работу пораньше. Оба глядели на большой компьютерный экран с фотографией текста на пергаменте, который дал Норе Нантан.
– Наконец-то можно его нормально прочитать, – проворчал Чавес.
Последние несколько часов они фотографировали пергамент под ультрафиолетовым излучением и обрабатывали выцветший текст в цифровом формате, чтобы он стал виден во всех деталях.
– Итак, перед нами классический пример придворной кастильской письменности семнадцатого века. Неопытный глаз не увидит здесь ничего, кроме набора завитушек, однако проблема даже не в языке – за прошедшие несколько веков испанский мало изменился, – а в том, чтобы разобрать буквы. Я могу прочесть этот текст, но для непосвященных это непосильная задача. К счастью, в Интернете есть алфавитные таблицы, помогающие читать старинные испанские документы, – тоном лектора вещал Чавес. – Позвольте продемонстрировать.
Повернувшись к экрану второго компьютера, Чавес напечатал несколько команд, и перед ними возник сайт со всевозможными таблицами. Каждая была посвящена одной букве алфавита и показывала все возможные варианты ее написания в кастильском стиле. Здесь были представлены и заглавные, и строчные буквы.
– Возьмем, к примеру, заглавную букву «А», – продолжил Чавес. – Вот все ее разновидности, представленные в придворной письменности. Удивительное разнообразие, причем некоторые из этих букв даже не похожи на «А»! Перейдем к «Б»…
Едва сдерживая нетерпение, Нора деликатно вставила:
– Это все очень интересно. Может быть, займемся текстом?
– Разумеется. Теперь, когда мы сделали его читаемым, посмотрим, что здесь написано…
Чавес замолчал и устремил пристальный взгляд на первый экран. Нора замерла в ожидании.
Несколько минут спустя Чавес откинулся на спинку стула.
– Madre de Dios[24], – выдохнул он.
– Что там такое? – встрепенулась Нора.
– О содержании всего текста судить не берусь: около половины отрезано. Но я могу перевести ту часть, которая есть у нас.
– И?.. – поторопила Нора.
– Я буду переводить для вас текст строчка за строчкой, – сказал Чавес. – Извините, что заставляю вас томиться в ожидании, однако я не хочу пересказывать содержание своими словами, потому что… Сейчас сами поймете почему.
– «В. К. Величество», – прочел Чавес, затем пояснил: – Это сокращение означает «Ваше католическое величество», речь идет о Римской католической церкви. Как интригующе! Письмо адресовано не вице-королю в Мехико, а самому правителю Испанской империи Карлу Второму. Очевидно, перед нами очень важное послание. А теперь по строкам…
Чавес вставил:
– Десятое августа – день начала восстания пуэбло. Итак, продолжу:
Скорее всего, автор имеет в виду «заранее предупреждены о готовящемся восстании». Один из заговорщиков-пуэбло предал своих товарищей и рассказал проповедникам о том, что готовится бунт.
Тут Нора его перебила:
– Вы сказали – «сокровища»?
– Именно. Кастильское слово «tesoro». «На Ка» – это, наверное, «на Камино-Реаль», то есть на Королевской дороге, ведущей от Санта-Фе до Мехико. Проповедники бежали этим путем во время восстания.
Чавес продолжил:
