Закатив глаза, он сунул руку в карман треников. Конечно же, он держал эти новые Плюсы при себе – кто добровольно расстанется с таким сокровищем?
Как только пиявки устроились в его ушных каналах, мир изменился.
– Мать. Вашу. За ногу.
Голый бетонный зал превратился в додзё. Застеленный желтоватыми татами пол, чёрные дубовые балки под потолком, стены, затянутые рисовой бумагой с начертанными красной тушью иероглифами… "Война – это путь обмана" – перевод появился перед глазами, как только он посмотрел на один из иероглифов. "Непобедимость заключена в себе самом" – гласил следующий.
Стойки с оружием выглядели почти так же, как и в Минусе. Как только он пристально посмотрел на них, в воздухе вспыхнули цепочки цифр.
Подробное описание мечей – вес, длина, режущая кромка, рукоять, даже сплав – для каждого меча свой. Над каждой винтовкой – спецификации. Название, скорострельность, количество патронов…
Всё, как в старые добрые времена, – подумал Мирон. – Вот только жизнь в Минусе всего одна.
Повинуясь порыву, он вытащил Плюсы из ушей. Оглядел пустой зал – Мелета куда-то испарилась – и вздохнул свободней. На миг – только на миг – показалось, что за оружейными стойками маячит знакомая фигура без шеи. Понять, какому миру она принадлежит, было затруднительно…
В Минусе было пусто. Только он и терпеливый здоровенный негр.
– Давай, бро, – он кивнул на стойку с винтовками. – Бери ту, что на тебя смотрит…
– Слушай, может, ну их? – поморщился Мирон. – Я с этим дерьмом уже набегался. Знаешь, когда-то я ведь был чемпионом…
– Ты был крут, бро, – кивнул негр. – Ты был элитой. Но в Плюсе ты был ребёнком, думал, как ребёнок и играл, как ребёнок. Но теперь ты в Минусе и нужно забыть всё детское.
– Вот тут ты охрененно прав, бро, – согласился Мирон и пошел к пирамидке. – Сейчас я в полном, мать его, Минусе…
Как только он выбрал оружие, в воздухе сразу появился текст: штурмовая винтовка Famas-f10, калибр 5,56, скорострельность – до 1600 в/мин, начальная скорость пули…
– Ладно, попробуем, – сказал Мирон.
Перед глазами возник виртуальный прицел, мишень приблизилась, он мог поклясться, что различает зернистость пеноролового покрытия за ней…
После первого же выстрела плечо онемело. Давид, мягко подойдя со спины, показал, как удобней упереть приклад, как лучше поставить ноги…
В Плюсе это не имело большого значения. Знай себе: беги да стреляй. А здесь… Мирон беззвучно выругался. Минус – он и есть Минус.
Пока он, один за другим, делал выстрелы, в углу глаза, но так, чтобы не мешать, всё время мелькали цифры: процент попадания, количество выпущенных пуль, скорость ветра…
Перепробовал всё предложенное. Больше всего понравилась штурмовая винтовка Карельского, новая модель с полиуглеродным прикладом и фрактальной укладкой патронов в рожках, а ещё старый, можно сказать, антикварный FN-700 на сорок патронов, надежный, лёгкий и почти незаметный под одеждой.
– Ты и вправду крут, бро, – громыхнул Давид, когда он расстрелял последнюю обойму. Пенорол на той стороне зала медленно затягивал дыры от пуль.
– Мастерство не пропьёшь – мрачно усмехнулся Мирон. Плечо онемело – будто в него вкатили добрую порцию анестетика. Но боль вернется. По другому не бывает.
С холодным оружием было сложнее. Махать мечом в Плюсе и держать реальный гладиус, весом больше килограмма – две большие разницы.
– Нахрена мне меч? – присев на краешек мата, Мирон вытирал пот подолом майки. – Я что, ворвусь в Технозон, размахивая катаной?
Урон, который он наносил виртуальной мишени настоящим мечом, оказался мизерным. Если б это было настоящее соломенное чучело – смеялся Давид – ты б ему и руку не отрубил.
– Ты должен знать, как это работает, бро, – сказал негр, присаживаясь рядом. От него пахло потом и чем-то терпким, каким-то натуральным наркотиком, предположил Мирон. Марихуана? – В Минусе всякое может случиться.
– Берешь железяку за тупой конец и тыкаешь острым в противника, попутно не позволяя тому тыкать в себя, – сказал Мирон и поднялся. – Вот как это работает, бро.
Негр шутки не понял.
Но настоящие сложности начались, когда после короткого отдыха его вывели на татами. Теперь спарринг-партнёром был Голиаф. Размерами он превосходил даже Давида, но двигался, одетый в тонкое трико до пояса, с грацией балетного танцора. Мускулы под чёрной кожей, смазанной каким-то маслом, перекатывались, как щупальца Ктулху в озере нефти…
Боевые искусства никогда не прельщали Мирона. Ни в Плюсе, ни в Минусе. И теперь, непривычные к высоким прыжкам и растяжкам руки-ноги, попросту не хотели слушаться.
Голиаф, перепробовав несколько разных тактик, в конце концов остановился. Мирон, задыхаясь, повалился на мат. Под щекой тут же образовалось мокрое пятно, но он не обратил на это внимания. Еще пара таких вот раундов – и в Технозон придётся посылать кого-то другого…
Плюсы на этот раз не помогали, а только мешали. Все эти цифры – скорость ударов, углы нанесения, замудрёные названия…
– Тут ты меня потерял, бро, – прохрипел он Голиафу, когда тот присел рядом. – Все эти КИБА ДАЧИ и КАНЗЁЦУ ВАСА – не для меня. Слишком стар я для этого дерьма…
