Заброшенная новостройка. Место, куда их с Мелетой привезли отдыхать. Есть вода, электричество, но линия доставки и отопление не подключены.
Девушка варит кофе на маленькой переносной плитке "Спектр". Когда кофе закипает, пар поднимается к потолку и наполняет комнату ароматом Арабики.
Мирон сидит в спальнике, почёсывая голый живот и потягиваясь. Он только что проснулся. Не помнит толком, как он сюда попал, что это за новостройка – сорок этажей пустых лестниц, неработающих лифтов и гулких коридоров, в которых до сих пор пахнет застывшим пенобетоном и свежим пенороловым покрытием.
– Как так случилось, что здесь никто не живёт? – спрашивает он Мелету. Просто для того, чтобы увидеть лицо девушки, когда она повернется.
– Здесь живём мы, – отвечает она. К сожалению, не оборачиваясь.
Мирон вспоминает краткую лекцию Соломона. Он слушал её, откинувшись на сиденье чёрного лимузина, пока Саул ведёт его по скоростной автостраде за кольцевой.
Тридцать девятый и сороковой этажи – штаб квартира Анонимусов. Мирона чуть не стошнило от мысли, что придётся карабкаться на сороковой этаж по лестницам. Но всё оказалось намного проще: внизу ждало гели-такси, переместившее всю компанию на крышу высотки.
– Это я уже понял, – повинуясь манящему запаху кофе, Мирон выползает из спальника. Сумка с новой одеждой стоит рядом, на полу, и порывшись в ней, он натягивает спортивные штаны. – Я хочу сказать, почему его не заселили, как обычно? Ведь прорва жилплощади пропадает зря…
– Платон поколдовал с бланками о сдаче дома в эксплуатацию, – равнодушно пожимает плечами Мелета. – О нём временно забыли.
Она протягивает керамическую кружку. Чёрная поверхность кофе покрыта тёмно-коричневой, с запахом жженого сахара, пенкой. Мирон делает первый глоток и закрывает глаза.
Тогда, после приключения в МОСБЕЗ, спустившись с крыши в эту комнату и увидев спальник, расстеленный на толстом шмате пенорола, он рухнул в него лицом и забыл обо всём на три часа. Будто провалился в пустоту, в безвременье, где не было ничего, кроме длинных цепочек кода без начала и конца…
Когда проснулся – сам, без всякого принуждения – понял, что раздет до трусов, а к левому запястью приклеено в ряд целых четыре дерма.
Два зеленых – витаминный коктейль, желтый – белки, жиры, углеводы, полный набор, и один красный – эндорфины быстрой фазы сна…
После первой чашки он с удовольствием выпил вторую. Есть не хотелось – после разноцветных дермов и двойной дозы кофеина хотелось прыгать. Бегать по стенам. Крушить лбом кирпичи.
– Что дальше? – спросил он Мелету. Та невозмутимо мыла чашки над крошечной раковиной.
Если б не голые бетонные стены, – подумал Мирон. – Это точь-в-точь мой лофт в Улье.
– Одевайся, – сказала она, натягивая свою грубую куртку. – Люди ждут.
– Какие люди?
– Те, которые знают больше, чем ты.
Откопав в сумке мягкие кеды на липучках и майку с логотипом группы "Чёрный экран", Мирон оделся и вслед за девушкой направился к двери.
– Ты нянчишься со мной, потому что так хочет Платон? – спросил он, когда Мелета, открыв дверь, на мгновение замерла, вглядываясь в полумрак.
– Нет. Потому что у тебя офигенно красивые глаза, – буркнула она и мягко ступила на пенороловое покрытие в коридоре.
Сняв парик блондинки и вновь напялив кожаную куртку, она превратилась в прежнюю Мелету. Скупую на слова и движения, собранную, целеустремленную. Вот только без всех этих жутких болтов и колец лицо её стало совсем детским. Беззащитным.
Спустившись на один лестничный пролёт, они оказались в просторном помещении с огромными, во всю стену, окнами. Раньше в таких любили устраивать офисы крупные компании, но сейчас настолько большое пространство мало кто мог себе позволить.
Пол был расчерчен желтой лентой на квадраты. Угол застелен пенороловыми матами. Рядом с матами, всё в том же стэллс-трико стоял Давид. От Голиафа его отличал жесткий выбеленный бобрик на голове, что делало сухопарого негра похожим на диковинную птицу.
– Что это значит? – спросил Мирон.
– Тренировки, бро. Тебя надо кое-чему подучить, – широко улыбнулся негр.
Раньше Мирон видел его только в машине, где костюм скрывал габариты. Оказалось, Давид выше него на две головы и гораздо шире в плечах. На руках и ногах его, обтянутых тонкой плёнкой костюма, бугрились мускулы. Их не слишком идеальный рельеф выдавал, что набраны они вовсе не в Ванне, и даже не в спортзале на тренажерах.
Бег с нагрузкой, полоса препятствий, тяжелые единоборства… – прикинул Мирон.
– И чему ты меня хочешь научить? – буркнул он, остро сознавая свою несостоятельность, как бойца.
– Выживать, – пожал плечами Давид. – Ты слишком давно не был на улице, бро.
Только сейчас Мирон увидел рядом с матами, у стены, две стойки: одну с огнестрельным, другую с холодным оружием. На противоположной – дальней – стене, покрытой ударопоглощающим синтетиком, висело несколько мишеней.
– Надень те прототипы, – тихо сказала Мелета.
– Но сейчас-то зачем? Нам вроде как ничего не угрожает… Или угрожает?
– Надень, говорю.
