– Никому нельзя верить, – повторяет он. – Ни мне, ни Платону. Он – такой же человек. Не пророк, не мессия. Просто в силу своих особенностей он знает чуток больше, чем другие. И прекрасно понимает, что знание даёт власть.
– Но ты помогаешь ему, – укоризненно повторяет девушка.
Лицо у неё становится детским, немного испуганным. И тогда Мирон наклоняет голову – совсем немножко – и целует её в губы. Долго, печально. Будто в последний раз.
– Я буду помогать, пока жив, – говорит он после поцелуя. – Ведь он – мой брат…
Наконец звуки внизу стихают, двери закрываются с едва слышными щелчками, проглатывая новую смену сотрудников. Мелета протягивает руку, чтобы вытащить панель люка, но Мирон берет её за запястье: программа предупреждает о том, что внизу – робот.
Еще две минуты, пока он не скроется. Последние тридцать секунд – самые мучительные…
И вот – заветная дверь в лабораторию Платона. На двери даже имеется табличка: "Профессор Орловский"
Интересно, когда это братец успел получить степень? – мелькает в голове.
Дверь с неслышным щелчком открывается, но сирены молчат – программа убедила электронный замок в том, что он всё еще заперт.
Два шага за порог, ноги утопают в пенороловом покрытии, и…
– Здравствуйте, Ясунаро. Или, лучше сказать, Мирон Орловский?
За столом, направив на них пистолет, сидит Михаил.
Скоро война.
– А ведь мне никто не хотел верить, – продолжил начальник службы безопасности Технозон. – Сказали, я сумасшедший. Опозорил Западное отделение – бросил тень на доброе имя внучки самого Большого Босса. Усомнился в преданности его собственного клона… Словом, совершил непростительный грех.
– Теперь вы должны совершить харакири, – пожал плечами Мирон. – Что вам еще остаётся?
Взгляд Михаила поскучнел.
– Если кому-то и нужно вспороть живот, – проговорил он, едва разжимая губы, – так это вам, господин Орловский.
– Как вы догадались? – спросил Мирон. Просто не смог удержаться.
– Элементарно, – широко улыбнулся начальник СБ. – Да, да, не удивляйтесь, – откинувшись на спинку кресла, он расслабился. Закинул ноги на стол, распустил узел галстука… Но пистолет продолжал так же неподвижно смотреть в лоб Мирону. – Я узнал вас по запаху.
– По запаху?
– Просто вы никогда не общались с клонами… подолгу, господин Орловский. А если б общались, если б вам пришлось находиться в их обществе столько, сколько мне… – он поморщился. Будто хотел убрать паутину, прилипшую к лицу. – Они воняют.
– Клоны – абсолютно такие же биологические системы, как и мы, – сказал Мирон. – Они едят, переваривают пищу, испражняются… Даже могут размножаться – если заказчик предусмотрит такую функцию. Они – такие же люди.
– Вы забываете о… модификациях, – возразил Михаил. – Об их чертовой скорости, способности видеть в темноте, о том, что они не испытывают боли… Они мыслят совершенно не так, как мы. Они – не люди.
– И на этом основании вы заявляете, что они… по другому пахнут?
– Вы правы, на самом деле, они не воняют. Физически. Но их ментальная вонь…
– Телепатов не существует, – усмехнулся Мирон. За окном, где кроме глубокой синевы, ничего не было, становилось всё темнее. – Это доказано миллионы раз. Никакого телекинеза, чтения мыслей и прочей муры. Вы никак не могли уловить их ментальный фон.
– Ну хорошо, – кивнул начальник СБ. – Вы меня раскусили. Просто я ненавижу этих гандонов. Всеми потрохами, всеми фибрами души – ненавижу.
– И поэтому не хотели ехать в одном лифте с Ясунаро, – кивнул Мирон.
Он не знал, вошла ли следом Мелета. Не смел обернуться, бросить короткий взгляд за спину. Если девушка осталась в коридоре, если Михаил её не заметил…
– Точно, – уставил на него указательный палец начальник СБ. – Одна мысль, что придётся дышать одним воздухом в крошечной тесной кабинке…
– Но заступив мне дорогу, вы что-то увидели. Обнаружили что-то, доступное только при близком контакте… Зрачки, – догадался Мирон. – Вы сказали, клоны могут видеть в темноте. Значит, они управляют сокращением зрачковых мышц. Я же, как обычный человек, таким умением не наделен, а значит…
– Ваши зрачки сузились от страха, как у обдолбавшегося Хохотунчиком нарка. Они были, что твои дырки, проткнутые иглой в листе бумаги, – рассмеялся Михаил. – Остальное – дедукция. Кому еще может прийти в голову столь дерзкий, я бы даже сказал, наглый план проникновения в Технозон? Конечно же, господину Орловскому-старшему. Он здесь всё знает. Знает распорядок дня, расписание смены кодов. То, что их абсолютно невозможно подделать… Ну, и конечно же – мотив. Без него, родимого, никуда. Страдая обсессивно-компульсивным синдромом, Платон просто НЕ МОГ оставить Акиру незавершенным. Но сам он прийти не мог – опять же, в силу синдрома… Остаётся что? Конечно же, его брат-близнец. Только ему под силу открыть сейф, закодированный ДНК Платона. Так что, выстроив эту нехитрую цепочку умозаключений, я отправился сюда – благо, делегация господина Кобаяши в моих услугах более не нуждалась – и принялся ждать.
