Он не сводил своих серых, чуть подёрнутых мутью глаз с Мирона и тот решил, что девушка всё-таки осталась в коридоре. Стоит, прижавшись к стенке, и слушает их разговор…
– Знаете, я ведь был детективом. И неплохим, – доверительно сообщил Михаил. – Но современные технологии упразднили эту профессию. Распознавание лиц, анализ ДНК, криминалистическое компьютерное моделирование… – он махнул свободной от пистолета рукой. – Нам, людям, с нашим несовершенным нюхом, зрением и памятью ничего не осталось. Только переквалифицироваться в управдомы… Но даже на этой должности, – СБ-шник вновь сел прямо, взгляд его отвердел, – я предпочитаю выполнять свои обязанности как следует.
– То, что вы говорили про Акиру – неправда, – сказал Мирон. – Нет никакого вируса. Людям в Нирване не угрожает ничего, кроме вашего раздутого эго. Вы готовы отключить Сеть и обречь на смерть миллионы людей, лишь бы прикрыть свою задницу.
– Вы ведь знаете, что это не так, – на удивление мягко поправил его Михаил. – На самом деле, это ваш брат накосячил, запустив неуправляемый Иск-Ин. И сбежал. Поняв, что сотворил непоправимое…
И тут до Мирона кое-что дошло. Волна жара прокатилась по позвоночнику, очистив мысли, убрав все чувства, оставив только холодный разум.
– Я наконец понял, почему вы в такой панике, – сказал он и рассмеялся. Прижал ладони к глазам, затем ухватил рукой и потянул ворот комбинезона… – Господи. И как я раньше не догадался? – он посмотрел в глаза начальника СБ. – Вы думаете, что мой брат создал настоящий искусственный интеллект. Такой, который может сам экстраполировать данные и принимать творческие решения. Вы боитесь, что Платон создал Разум.
Не обращая внимания на зрачок ствола, всё так же неотрывно следивший за каждым его движением, Мирон прошелся по кабинету. Практически неотличимому от гостиной Платона в Башне-Созвездии. Та же цветовая гамма, тот же ковёр. Тот же шкаф с книгами.
Но одно отличие всё-таки было. Пресловутый сейф. Стальной гроб в углу комнаты, покрашенный в неприметный серо-кремовый цвет. Раньше в такой цвет красили заводские компьютерные консоли, – подумал Мирон. Непонятно, кому и когда пришло в голову, что этот вот, блевотно-бежевый, ни о чём не говорящий цвет отлично подходит для персональных компьютеров, но несколько десятков лет назад он заполонил весь мир.
Сейф был высоким, от пола до потолка, и действительно походил на гроб, поставленный на попа. Передняя панель его помаргивала россыпью успокоительно-зеленых огоньков, конфигурация которых постоянно менялась.
– Если его попытается вскрыть кто-то, кроме Платона, содержимое уничтожится химической гранатой, – сказал начальник СБ, проследив взгляд Мирона.
– Поэтому вам нужен я, – кивнул он. – Без меня вам никак не добраться до Акиры.
– Квантовый модуль размещен внутри сейфа, – пояснил Михаил так, будто Мирон этого не знал. – Прямо отсюда он подключен к сети Нирваны. Дата-центр расположен в здании. Под землей.
А вот это для Мирона было новостью…
– Я думал, Платон хотел забрать дубликат. Копию, так сказать.
– Нет никакой копии, – оскалился Михаил. – Подобный массив данных просто НЕВОЗМОЖНО скопировать. Это ж ёбаный Иск-Ин! Ваш братец ГОДАМИ его развивал. Возился, воспитывал, как родное чадо.
– Но если я заберу настоящего Акиру, Технозон лишится доступа к Нирване.
– На самом деле, нет. Вы забыли о сверхпредусмотрительности своего братца. ВСЕГДА есть запасной файерволл. Пусть не такой умный, зато без лишних претензий.
– Значит, я всё-таки прав, – сказал Мирон и уселся прямо на ковёр. Ноги уже не держали. – Вы боитесь, что Акира – это Разум. Что мой брат создал настоящего монстра.
– А это не так? – снова мягко спросил Михаил.
Мирон задумался. Не обращая внимания на пистолет в руках СБ-шника, он опустил голову на колени и застыл. Мысли, скользя по нейронам, щелкали, как поп-корн в микроволновке.
А что, если они правы? Что, если его брат действительно создал настоящий искусственный разум? Хотя и было доказано, что такое невозможно… Но ведь это – Платон!
Он поймал себя на мысли, что думает о брате с той же восторженной интонацией, что его напрягала в Мелете.
Да, Платон очень умён. Более того: благодаря своему… дефекту, однажды взявшись за проблему, он вгрызается в неё до тех пор, пока не получит решение. Неужели он?.. Да нет. Всё же братец не Творец. Несмотря на весь его гонор.
А потом его мысли перескочили вот на что: Платон однозначно утверждал, что, если выключить Акиру, людям в Нирване не поздоровится. Но Михаил говорит совершенно обратное… И похоже, он верит в то, что говорит – ни волнения, ни предательской дрожи в голосе… Дуло грёбаного пистолета не сместилось за время разговора ни на миллиметр – всё так же направлено точно ему в лоб.
"Никому нельзя верить, даже себе. Мне – можно".
Платон никогда не лжет. Не способен. Так же, как неспособен бросить начатое дело. Значит…
– Я хочу предложить сделку, – поднявшись, Мирон уверенно посмотрел в глаза начальнику СБ.
