— Слава богу! Просто чудесно. — Она изо всех сил обняла Росса и удерживала в объятиях так долго, как только могла.
Над ними перешептывались листья, тронутые легким ветерком, а по водной глади расходились круги, отражавшие свет вечернего солнца: розовые, желтые, рыжие.
Росс снова тяжко вздохнул, а затем принялся печально рассказывать, как ему пришлось расстаться с сайтом.
Проект слишком разросся; слишком много забот и тревог; лучше всего передать кому-нибудь другому.
— Прости, что вот так сразу вывалил все на тебя, — горестно причитал он. — Во всем виноват я один…
— Спасибо, — прошептала Джулия, слушая рассказ Росса, и у нее на глазах выступили слезы.
— …Когда я управлял сайтом, я чувствовал себя всемогущим, — проговорил он, а затем замолк, словно актер, взявший паузу. — Прости меня.
Джулия снова поблагодарила его: и за извинения, и за то, что бросил Шелковый путь, — а потом прижалась к нему и принялась целовать. Спустя несколько секунд Росс отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Скажи честно, — сказал он, — ты больше никому не рассказывала о сайте? Никому кроме Эрики?
— Нет-нет, — тут же встрепенулась девушка.
— Точно?
— Точно. Я никому больше не говорила. Только Эрике. — На ее лице отразились боль и вина: Джулия уже не раз кляла себя за то, что выдала секрет Росса. — Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — ответил Росс, снова целуя девушку. Солнце за их спинами опустилось за горизонт. — Я должен был спросить, чтобы знать наверняка. Чтобы без опасений смотреть в будущее.
Они снова принялись вспоминать былые дни, и Росс рассказал о своих путешествиях. О Таиланде, о пляжах и джунглях, о здоровенной скульптуре, сделанной из гигантских фаллосов; об Австралии, о пребывании у сестры и о том, как поездка заставила его пересмотреть взгляды на жизнь и как он рад, что развязался с Шелковым путем.
От воды начало тянуть холодом, и Росс предложил отправиться в обратный путь. Начало смеркаться.
— Ну а теперь чем думаешь заняться? — спросила Джулия, когда они шли по Рейни-стрит.
Он ответил, что через несколько дней уезжает из Техаса в Сан-Франциско. Он со своим давним другом Рене Пиннелом решил разработать мобильное приложение.
— Думаю, мы не скоро теперь увидимся, — печально проговорил Росс.
Джулия сказала, что ей очень жаль, что он уезжает, но она рада, что ему удалось вырваться из цепкой хватки этого жуткого сайта.
— Да уж, — согласился он. — Я тоже рад, что освободился. Слишком много тревог и переживаний.
Они подошли ко входной двери студии, и Росс в последний раз поцеловал Джулию.
— Я люблю тебя, — прошептала она ему.
Но Росс не ответил. Еще секунду он смотрел в ее глаза, а затем резко развернулся и пошел прочь. Очень скоро он скрылся во тьме. Один.
Целый день Крис Тарбелл не находил ответа на снедающий его вопрос. Ни у себя в кабинете, ни на ланче, ни теперь, когда он шел по центру Манхэттена с коллегами. Компания пересекла Бродвей и свернула на Сентер-стрит, а он все терзал себя вопросом, на который просто обязан был найти ответ. «Значит так, — обратился он к сослуживцам, шагающим рядом с ним, — если бы вам пришлось выбирать, с кем спать — с матерью или с отцом, — кого бы вы предпочли?»
Друзья расхохотались: Крис Тарбелл в своем репертуаре.
— Как тебе такое вообще в голову пришло? — поинтересовался один коллега.
— Ну же, ребят, представьте, что у вас нет выбора, — настаивал Тарбелл, — и нужно с кем-то спать — с мамой или папой, — кого выберете?
Они шли, сослуживцы морщились, а Тарбелл все приставал к ним с вопросом, словно старший брат, издевающийся над младшими детьми.
Забава Тарбелла сошла на нет, как только они добрались до забегаловки «Виски Таверн», расположенной на Бакстер-стрит. По бокам от нее располагались две конторки, занимавшиеся залоговыми обязательствами, а напротив размещалось полицейское управление Нью-Йорка.
У всех нью-йоркских госслужащих имелся свой любимый бар, в который они заваливались после работы. У пожарных — «Соушиал Бар» на 8-й Авеню, у полицейских — «Плаг Аглис» на 3-й Авеню, а отдел кибербезопасности нью-йоркского ФБР обитал в «Виски Таверн». Спецагент ФБР Крис Тарбелл и его команда ходили в эту забегаловку пять раз в неделю.
Когда они заходили внутрь, их приветствовала веснушчатая барменша Мэг. «Привет, мальчики, — кричала она им, словно сыновьям, вернувшимся домой. — Дальняя комната в вашем распоряжении». Комната, о которой шла речь, была постоянно зарезервирована ребятами из ФБР, занимавшимися киберпреступностью, и, если они вдруг заявлялись в заведение внезапно, Мэг тут же освобождала дальнюю комнатку, кто бы в ней ни находился.
Сегодня был особый, праздничный вечер, и Тарбелл велел принести несколько бутылок шампанского, которое обычно произносили на особый манер: «шом-пан-ско-э». (Под шампанским тут подразумевалось пиво «Миллер Хай Лайф» — «шампанское» в мире пива, которое стоило в «Виски Таверн» по четыре доллара за пол-литра.)
