– Давай спать. Завтра рано встанем, в Киев пойдем, чай, буря закончилась, – и заснул тут же, как младенец.
Святослава на спящего посмотрела внимательно. Как был мил он ее сердцу, как нужен со всей своею силою! Она чувствовала себя рядом с ним такой беззащитной и беспомощной, что уже и не могла представить, как раньше без него жила да жизни радовалась! А поутру предстояло в Киев вернуться. Тревога девичья снова ее грудь наполнила, лишая покоя. Ярослав либо возвысит ее завтра, либо бросит в пучину позора. Святослава прильнула к нему, пытаясь отогнать переживания и словно боясь, что он куда-то денется. Только рядом с сотником она чувствовала себя в безопасности. Ощущение же его тела горячего сразу успокоило девицу, и она тоже погрузилась в сладкий сон.
***
А поздним утром они покинули хижину.
– Надо до темноты успеть в Киев возвернуться, – сказал сотник девице, когда бесцеремонно растолкал спящую, что на груди его широкой почивала да сладкие сны видела.
Святослава послушно встала, оделась в одежды теплые, замоталась в шкуры волчьи, что Ярослав ей протянул, и вышла за ним из хижины лесной, напоследок окинув взглядом уютное гнездышко, где обрела одновременно и свой позор, и счастье негаданное.
Так и шли вдвоем через лес. Хищных зверей рядом не было. Но Святослава их и не боялась, ведь с ней Ярослав, Волк киевский, грозный воин! Подошли уже к реке бурной, где девица три дня назад чуть не утопла. С интересом взглянула на поток стремительный. И как же Ярослав умудрился ее отсюда вытащить? Он же прежде всего своей жизнью рисковал, когда за ней бросился. И Святослава посмотрела на сотника княжеского с такой благодарностью и теплом, что витязь даже отвернулся, не выдержав столь красноречивого взгляда девицы.
Двинулись они далее вверх по реке. Витязь зорким взглядом брод выискивал, чтоб на другую сторону перейти. И нашел. Речка там лишь по пояс была. Посмотрел он на Святославу, подошел, ни слова не сказав, и взял ее на руки. Та была легка, как перышко, и не затруднила Ярославу переход речки. Когда оказались на другой стороне, снова ее на ноги поставил.
– Спасибо, – только и сказала девица.
– Не за что, – отмахнулся молодец, будто в этом не было ничего особенного. – Ты лучше мне шкурки волчьи дай, что на тебе намотаны. А то замерзнут ноги мои, и не дойду до Киева.
Святослава тут же сняла с себя шкурки теплые, сразу почувствовав, что ей холоднее стало. Но ничего не сказала. Ярославу они нужнее были, вода-то ледяная и одежда по пояс промокла, тело холодя. Сотник скинул с себя мокрые одежды, вылил из сапог воду и намотал шкурки на тело. А когда предстал пред Святославой в таком виде, та не сдержалась и рассмеялась:
– Тебе бы еще на лапы передние встать, точно от волка не отличишь!
Ярослав ухмыльнулся довольно да рукой махнул, чтобы за ним следовала.
– Быстрее надо идти, чтоб не замерзла ты до Киева, а то вон какой тулупчик тонкий.
Святослава и обрадовалась его словам, и огорчилась. Обрадовалась тому, что он о ней заботится, да огорчилась от упоминания о Киеве. Сердце снова застонало от тревоги девичьей. В Киеве все начнут выспрашивать да разнюхивать, как выжила, где все это время была, почему Ярослав подле нее оказался? Поперву, может, и получится врать, если сотник сам не сболтнет лишнего, да все равно люд всякое говорить начнет. Никто не поверит, что она девицей вернулась. Тем более все знали Ярослава и то, как он до баб охоч. А рассказывать, что они в лесу вместе жили и он ее ни разу не тронул – то же самое, как рассказывать, что подсолнух зацвел в конце зимы.
А вдруг она еще и понесла от него? Сердце девицы сжалось от этой мысли, наполнившись ужасом. Живот уж точно от людей не утаишь! А по весне за ней посадник Смоленский приедет. Как она ему объяснит отказ свой от замужества? Наверняка пойдут по Киеву толки да пересуды. От позора такого да срама людского ее может спасти только сам Ярослав, назвав своей суженой. Того и сердце ее страстно желало, ведь любила она этого волка лютого, еще больше любила, чем ранее.
Вот и решила Святослава, что он непременно станет ее мужем. И тогда все само собой наладится. Да и Ярослав не должен быть против, ведь она девка красивая, вон как любил ее до зорьки ранней. Да и сама Святослава из семьи почетной, купеческой, не крестьянка она простая, чтобы не быть ему женой достойной. И приданое у нее есть хорошее, батюшка уже позаботился. Но сердце девицы одна мысль все-таки тревожила. А вдруг сам Ярослав не захочет ее женкой назвать? Святослава тут же прочь отогнала эту мысль как глупую. Почему не захочет? Он уже и ранее ей руку предлагал. Ведь теплится в его сердце волчьем еще то чувство сильное… После ночки томной да взглядов его нежных и пламенных поняла, что теплится.
