Эти туфли Иванна привезла в своей безразмерной сумке уже через день после того, как впервые осталась в этой комнате: ей потребовались, ни много ни мало, сутки на понимание того, стоит их покупать или нет. Когда решение было принято, Иванна принялась обживать его комнату с присущей бесцеремонностью. В том углу, где раньше стоял родительский стерео-проигрыватель пластинок, появился музыкальный центр, похожий на аппарат для исследования иных планет (слушать её любимый инди-рок), а в нише для телевизора вместо книжных стопок — японская видео-двойка: почти каждый вечер Иванна смотрела новый фильм. Пётр постоянно натыкался на её бельё, юбки и пуловеры в шкафу, когда искал свои рубашки: она часто одаривала его новыми сорочками в хрустящей упаковке из целлофана, а он даже не догадывался о цене.
Теперь Иванна смотрела, как Пётр прикрепляет градусник на стекло распахнутого окна, а крупные хлопья снега (как позже выяснилось, последнего снегопада этой зимы) опускаются на его плечи, и думала о том, сможет ли сказать ему сегодня, или подарит себе ещё один день либо два.
— Ты так и не сказал, зачем тебе градусник.
Пётр присел на край кровати и обнял Иванну.
— Буду предсказывать погоду.
— Круто, — усмехнулась. — Вот так ты и заработаешь свой первый миллион. А как же ты собираешься предсказывать погоду с помощью градусника?
Пётр улыбнулся, наученный месяцами её дурного настроения, долгими, словно скучная лекция, не обращать внимания на выпады. Прилёг рядом и задумался ненадолго.
— Ну, конечно же, не с помощью градусника, — он снова мягко улыбнулся. — А с помощью эфемерид. Это такие таблицы движения планет. Я заметил, что погода меняется на фазах Луны. В полнолуние, например, или на лунных четвертях. И вот я подумал, что если следить за положениями Меркурия относительно Луны, как второй по скорости планеты, то можно очень достоверно спрогнозировать, как именно изменится погода. Закономерность я нашёл, теперь мне нужен градусник. Чтобы уточнить свои расчеты и описать.
Это была целая речь. Только с Иванной он разговаривал подолгу.
Разумеется, она задержалась в этой комнате с общими для всех квартирантов сортиром и душевой не только потому, что Пётр был таким чутким к каждому её движению и выносливым — в её окружении хороших любовников насчитывалось достаточное количество для того, чтобы превратить личную жизнь в латиноамериканский сериал. Здесь всё было иначе: Пётр был другим, из иного теста и совершенно особого образа мыслей, это было его достоинством и в то же время их совместным проклятием. Увы, все попытки вписать Петю в иные ландшафты и декорации, на фоне которых побулькивал привычный бульон её круга, где варились в различных, никогда не сообщающихся между собой котлах друзья, подруги и бывшие любовники Иванны, заканчивались ничем. Даже в богемной компании Пётр смотрелся пришельцем с другой планеты — в самом деле, упавшим с Меркурия, второй по скорости планеты.
В этой комнате, которая временами казалась Иванне подземельями башни из слоновой кости, тоже всё было по-другому, словно в параллельном мире фантастического фильма, когда знакомые предметы обретают иные значения и смыслы. С одной стороны, Иванне хотелось разрушить этот мир, чтобы заставить Петра выйти из пещеры отшельника. Но в то же время Иванна боялась этого, потому что догадывалась: походя можно было разрушить и самого Петра.
— Значит, ты веришь в астрологию?
— Я молодой учёный, — строгий Пётр поднял назидательно палец. — Восходящая звезда своего курса. Так, по крайней мере, я слышал, обо мне говорят на кафедре. Так вот. Я верю только в то, что можно измерить и посчитать.
— До сих пор не понимаю, как всё это в тебе уживается, — засмеялась Иванна.
— Ива, должен же я как-то переключать мозги? Вино я не пью, футбол не смотрю, мне это скучно. Играть в карты и ловить рыбу мне тоже не нравится. Хотя преферанс — это интересно, — поправил он себя, всегда и во всём стараясь быть точным. — Романов не читаю и тоже не люблю. Всё, что мне нужно знать о людях, я вижу и так. И не сказал бы, что меня это так уж сильно радует.
— Но ведь фильмы тебе нравятся?
