Пётр покраснел. Когда они вместе смотрели ненастными вечерами видеокассеты, Иванна погружалась в кино с головой и не терпела, когда её отвлекали. Она знала имена и фамилии режиссёров, актёров и актрис, и в компании, особенно если выпивала достаточно вина, умела долго спорить и доказывала таким же знатокам видеофильмов, отчего тот или иной хорош либо плох. Правда, все её аргументы Пётр уже слышал раньше от других друзей Иванны, в иных компаниях, которые никогда не пересекались между собой, — но всякий раз удивлялся и радовался её бесстыдству и ловкости. Самому Петру не удавалось вспомнить ни словечка, ни кадрика из увиденной кинокартины сразу же после того, как экран видеодвойки вновь засыпал. Зато эти полтора-два часа позволяли ему передохнуть от разговоров, напоминающих игру в пинг-понг, дарили возможность додумать мысли, брошенные в ящик ожидания в тот самый момент, когда скрипели петли входных дверей, и он слышал знакомые шаги в коридоре.
(У Иванны был свой ключ, что нервировало соседей, которые и так её недолюбливали.)
Заметив, что Пётр покраснел и замолчал, она поспешила сменить тему, пока он не ушёл в себя, как уже бывало не раз. Сбросив с плеч одеяло, Иванна спрыгнула с кровати и уселась за письменный стол.
— Бог с ними, с фильмами. Предскажи-ка мне, какая будет завтра погода?
— Ты это серьёзно? — оживился Пётр. — Тогда подвинься.
Всегда готовый и работать, и любить, он присел к столу, взял калькулятор, раскрыл большую книгу в потрёпанном переплете — те самые таблицы движения звёзд, и принялся черкать ручкой по листу бумаги, вырисовывая астрологические значки и россыпи цифр, ничего не говорившие Иванне. На другом листе Пётр нарисовал неровный круг и принялся переносить внутрь круга получившиеся цифры и перерисовал значки. Затем прикрыл один глаз и посмотрел на получившийся чертёж.
— Ну-у-у… Погода завтра точно переменится.
— Ну, нет! — Засмеялась Иванна. — Так тебе никогда не заработать миллион! Погоду нужно предсказывать точно. Завтра похолодает или потеплеет? Снег и дальше будет идти? Или перестанет?
Пётр помолчал, что-то прикидывая, касаясь шариком ручки разных точек чертежа, как будто осторожно расталкивал спящего.
— Снег перестанет идти уже ночью. Похолодает. Так что завтра днём будет холодная погода, — он ещё немного подумал, как будто взвешивая. — И да, будет солнечно.
Это было неожиданно: в машине она слышала прогноз погоды для Киева на завтрашний день, но Пётр не слушал радио и не включал подаренный ей телевизор.
(Иванна даже не была уверена в том, подключен ли он к антенне.)
Хорошее настроение скукоживалось, похоже, что безвозвратно.
«Интересно, а он в курсе ситуации с Сергиенко? — спросила себя Иванна, усевшись с ногами на стул и обхватив колени. — Что Сергиенко украл Петину курсовую работу, открыл свою фирму и торгует его изобретением? Хотя… Если весь Политех об этом только и говорит, то Петя как раз может и не знать».
Фамилия Сергиенко принадлежала научному руководителю Петра. Иванна понимала, что не стоит снова поднимать навязшую тему, что этим ненужным и болезненным для обоих разговором испортит вечер и себе, и Пете — вполне возможно, последний их вечер, проведенный вместе. Тем более, что этим разговором ничего уже не изменить.
— Петя, ты столько всего умеешь и знаешь, — осторожно начала Иванна. — При желании ты мог бы легко найти работу в Германии или даже в Америке. Вот почему ты не хочешь в Америку?
Он промолчал, непогоду следовало переждать: бессмысленно сердиться на дождь за то, что начался не вовремя. Счастливый здесь и сейчас, когда впервые за долгое время в его жизни появилось подобие стабильности, Пётр ничего не хотел менять в ней. Рядом была любимая женщина, а после окончания курса его ждала аспирантура, это был решённый вопрос, а затем работа преподавателем, которая непременно станет любимой работой. Сейчас он репетиторствовал по вечерам: готовил абитуриентов к поступлению. И хотя занятия давали доход небольшой и не всегда стабильный (зарплаты на предприятиях могли задерживать месяцами, и Петру ничего не оставалось, как ждать, когда же с ним рассчитаются), все же на книги, еду и оплату счетов за электричество и газ ему хватало и без подарков Иванны.
— В институте ты будешь получать, в лучшем случае, двадцать долларов, — Иванна знала, о чем он думает. — Я думаю, что ты достоин большего. И заслуживаешь лучшей судьбы.
Пётр промолчал.
— Ладно, ты меня все равно не слушаешь, — Иванна как будто приняла наконец-то какое-то решение, не дававшее ей покоя. — Пошли куда-нибудь перекусим. Мне хочется жареного мяса. Я сейчас съела бы слона! И вина. Я выпью бочку вина.
— Со мной пока что не рассчитались за уроки, — сухо ответил Пётр. — Обещали только на следующей неделе.
