Схватили мы сундук за ручки по бокам приделанные, и давай карабкаться в гору. А золотишко – ноша не из лёгких. У меня ноги оскальзывают, руки не сгибаются. Посередь подъема Марек уже меня совместно с сундуком наверх тянул. А басурмане спешились и ползут за нами сил не жалеючи. Снизу толстяк, наготу подушкой прикрыв, криками их понукает. Из хвоста обоза подмога поступать стала. Я уже и молитву за упокой своей души творить начал. Ближний басурманин за сапог меня схватил. Нет, не за лапоть. Мы с Марекаом после первого налёта одеваться прилично начали. Так вот. Сапог с ноги соскользнул, но супостат не уймётся, ножичком своим кривым замахивается.
И тут ему камень прилетел по маковке. Хороший такой каменюка. И прилетел ладно, так, что злодей падая ещё парочку своих прихватил. Далее камни сверзлись потоком бурным. Я подумал, что Бог нас защищает. Ну меня, понятно, но за что кикимора?
Вылезли мы на крутую горочку и увидели, что не Бог то был. Хотя, может статься и Бог, но волосатыми руками тех рабов, что поклажу несли. Они, оказывается, не утёкли, а собрали камней тяжёлых, и давай месть вершить страшную. Хотел я тоже в забаве поучаствовать, но Марек настоятельно тянул меня на свою тропу заветную.
Долго ли, коротко ли, а добрались мы до избушки родненькой. Забрались по лесенке, я сразу рухнул. Прямо на пол. А что? Пол не земляной, тёсовый, как в домах купеческих да палатах боярских. Половичок ещё тканый Агнешка постелила, лепота. Она любит вообще ткать да вышивать, Агнешенька наша. Добрыня, дубина стоеросовая, такое счастье проглядел. Чтой-то меня не в ту степь несёт. Так вот, полежал я малёха, смотрю, а Марек как стоял, так и застыл столбом. Спину что ль от тяжести заклинило? Я ему:
– Марек, что с тобой?
А это изваяние чучельное только в угол пялится. Посмотрел и я в угол тот. Там не диво дивное увидел, просто баба сидела обычная, староватая, годков десятка под четыре с хвостиком. Как моей матушке родненькой было бы, коли живой осталася. Баба была кареглазая, лицом круглая, да румяная, светлые волосы в косу собраны.
– Ты кто? – спрашиваю.
– Баба я.
– Вижу, что не мужик.
– Профессия такая – баба, а зовут меня Яга.
Тута я и опешил, а дружок мой, наоборот, оттаял:
– Добже дзень, уроджевый паненка!
– Хороши дела! – возмутилась гостья. – сами помочь просят, а потом уродиной обзывают!
– Не обижайтесь, Яга, – появилась из-под пола голова Агнешки, – это он Вас по-польски красавицей назвал. Отец это мой, Мареком зовут.
– А, ну да. Был такой польский журнал «Урода».
– Прости, красавица, – совсем по-русски заговорил кавалер польский, а сам тряпочку золотую басурманскую ей тянет.
Я ткань из ручек его аккуратненько вынул и Агнешке подаю:
– Вот, отец тебе на платье принёс.
Девушка уже вся вылезла, себя суконкой обмотала, в зеркальце не налюбуется. И давай папеньку обнимать-целовать. А тот так растеряно смотрит, не ясно рад или нет. Потом очи его прояснились, снял он кафтанчик с птицами и Яге протягивает:
– Презент.
Та взяла, пощупала, примерила, похвалила:
– Клёво! Халатик самое то после душа носить. Натуральный шёлк. И расцветочка весёленькая. Спасибо, дедуля!
Марек расцвёл, когда баба обрадовалась, а когда дедулей назвала, совсем поник. Чему радовалась Яга я не понял. Наверное, из вежливости к подарку. Кафтанчик на ней сидел нелепо. По размеру сгодился бы, басурманин был толстый. Роста же Яга была богатырского. По длине кафтан стался не больше кацавейки. Ежели без сарафана, только-только прелести закрыть. И кого она в этом халатике душить собралась?
Отворили сундук. Там сперворяд птица золотая лежала. Ну, не птица, изваяние. Будто орёл змею клюёт. Агнешка взяла, стала читать подпись, под птицей накарябанную:
– Басурмане писали: в конце знак, твёрдость означающий забыли. Ки-сло-водск, – прочитала она.
– Халат халатом, – перебила Яга, – а то, что я просила принесли?
Марек подал медную лампу. Яга жадно её схватила и давай тереть. Лампа завыла по-звериному, из неё дым повалил. Осенил я себя знамением крестным, на случай на всякий. Когда дым рассеялся, среди нас появился басурманин в штанах просторных и башмаках с длинным загнутым носом. На лице тоже был мощный загнутый нос, только не вверх, а вниз. По пояс был мужик басурманский голым, и стати не богатырской вовсе. Гость зыркнул по сторонам очами чёрными, остановился на Яге:
– Здравствуй, красавица! Что хочешь, чтобы Маджид для тебя сделал?
– Пжестань мовичь комплименты чуджим пани! – взвился кикимор.
– Прекрати, Марек! – остановила его баба, повернулась к басурманину. – Спасибо, Маджид! Пока ничего не нужно. Проверила просто. Отдыхай пока.
– Не за что, богиня! Раз у вас тут полный шуры-муры, я лишний. Первый заданий выполнен.
– Блин! – Баба Яга схватилась за голову, – готовилась не попадаться на джинские уловки, а попалась как последняя дегенератка! Теперь только два желания остаётся. Что там по пациенту? – она повернулась к Агнешке.
– Траву я подожгла все засыпают.
– Отлично! Тащите его сюда. Я пока камуфляж наведу, да печку натоплю.
– Летом? – удивился я.
– Так надо!
