— Нет, похоже, я ещё не закончил… — пробормотал он себе под нос.
Вернувшись в предыдущую комнату, Кай подошёл к избитому противнику. Маг, на удивление, уже был на животе и пытался медленно ползти в сторону выхода. Парень подошёл к нему, выдернул нож из ноги (прозвучал сдавленный хриплый вскрик), после схватил лысого за лоб. Запрокинув голову поверженного к потолку, он одним движением перерезал ему горло.
Будучи не в себе от ярости, Кай хотел сделать то же самое с остальными охранниками, но их уже и след простыл. Повезло, что вовремя успели унести ноги. Парень вывел пострадавших девушек на улицу, накрыв их одеялами и обрывками ткани, которые смог найти в помещении. Ведь дальше находилась ещё одна комната — пустая, с кроватью, где «отдыхали» гости этого заведения.
Уже на улице он стал думать, что делать дальше. Звонить в полицию — не вариант, а глубокой ночью вокруг никого, чтобы позвать на помощь. Да и привлекать к себе внимание в любом случае не хотелось. Поэтому он написал заказчице и, увидев её ответ, поспешил удалиться с этого места. Взгляд из-за плеча последний раз осмотрел трех девушек. Сердце посетили смутные, тяжелые ощущения. Ярость понемногу испарилась, осталось лишь некое подобие на жалость, одно из не многих, что Кай еще мог испытывать к другим. Эта ситуация открыла глаза, мир развернулся, будто взгляд под другим углом. Конечно он знал, что такое происходи, причем не редко, но увидеть это все своими глазами... вживую... Такое так просто не забудешь.
В ближайшей подворотне, за мусорным контейнером, он достал свой спрятанный рюкзак. Переоделся в чистую одежду, а старую сложил в мусорный мешок и выбросил. До дома добрался, поймав через три квартала попутку.
Ноги едва донесли уставшее, избитое тело до кровати. Как только голова коснулась подушки, сознание моментально поглотил сон.
На следующее утро всё тело ломило, каждая мышца сокращалась с безумной болью. Первые два часа парень попросту не мог встать с кровати. Когда ноги смогли шевелиться, кое-как дополз до холодильника, достал из морозилки лёд и приложил к самому большому синяку на рёбрах. В этой адской, мучительной боли он провёл весь день и всю следующую ночь, не способный сомкнуть глаз. Обезболивающие таблетки едва помогали, и в этот момент Кай очень пожалел, что у него нет дома нормальной аптечки на такой случай.
На утро парень вызвал врача на дом — дорогое удовольствие ценой в одну аркану и пятьсот рун, но делать было нечего, терпеть больше не было сил.
Дверь скрипнула, пропуская внутрь сгорбленную фигуру в выцветшем хаки-халате. Врач – мужчина лет пятидесяти с мешками под глазами цвета мокрого асфальта – вошел, шаркая стоптанными ботинками по линолеуму. Его пальцы, испещренные тонкими шрамами от порезов и ожогов, нервно перебирали ручку потертого чемоданчика с потрескавшейся кожей. Запах дешевого одеколона, перебивающий вонь лекарств, въелся в ткань халата настолько, что уже никак не выстерать. Даже сквозь закрытый кейс пробивались ноты спирта, хлора и запаха таблеток.
—Ну-ка, показывай, чем там тебя угораздило, — голос врача звучал хрипло, будто пропущенный через сигаретный фильтр.
Он поставил чемодан на табурет, щелкнув замками, которые тут же отвалились – один со звоном покатился под кровать. Врач даже не нагнулся, привычным движением доставая вместо него манускрипт с потрескавшимися страницами, испещренными руническими символами. Спустя мгновение, небольшая железяка вернулась из-под кровати, левитируя сама собой.
Кай приподнял майку, обнажая торс, покрытый сине-багровыми разводами. Кожа на ребрах была натянута, как пергамент, а в центре каждого синяка проступали алые точки – лопнувшие капилляры. Врач присвистнул, проводя пальцем в сантиметре от кожи. Его ноготь, желтый от никотина, дрожал едва заметно.
— С лестницы упал. — единственное что придумал парень.
— Лестница, говоришь? — он фыркнул, доставая из чемодана пузырек с мутной жидкостью. При встряхивании внутри заплясали серебристые искры. — Знавал я такие лестницы. В восьмидесятом году один детина тоже с нее падал — только у него следы от наручников на запястьях были. А в остальном, синяки как "брат-близнец" твоих.
Ладонь врача внезапно озарилась болотным светом. Зеленоватые прожилки маны поползли по его венам, собираясь в центре ладони в пульсирующий шар. Когда он прикоснулся к самым темным синякам, кожа Кая зашипела, выпуская струйки пара с запахом горелой плоти. Боль была острой, но краткой – будто кто-то выдергивал раскаленные иглы из мышц.
—Видал таких, как ты, — врач говорил, перебирая ребра, будто клавиши расстроенного пианино. Его мизинец с обломанным ногтем нащупал трещину в четвертом ребре. — Не лечись – срастется криво. Дышать потом будешь, как паровоз в тоннеле. Хотя, может обойдется...
Из чемодана он выудил ампулу с густой черной массой. При раздавливании между пальцами субстанция засветилась фиолетовым, превращаясь в паутину из светящихся нитей.
