Он понимал, что говорит не совсем честно, но в его словах была и доля правды. Парень проникся уважением к своему наставнику и где-то внутри чувствовал неловкость. Однако рассказать всю правду он не мог. Знал бы Хилг, чем на самом деле занимается Кай, он бы никогда не взял его в ученики.
А самого тренера этот диалог начинал раздражать. Ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация. Парня он хвалил за трудолюбие и самоотдачу, когда тот тренировался упорнее всех и задерживался до последнего. Но Хилг опасался, что приобретенные навыки ученик будет использовать не по назначению.
— Совсем тебя не понимаю, — голос звучал все более раздраженно. — То есть ты настаиваешь, что дрался, заступаясь за некую девушку, но рассказать подробности не хочешь? Даже под угрозой вылета из зала с позором?
— Да. Но поверьте мне, видели бы вы, что они сделали с этой девушкой, вы поступили бы так же, как и я.
Тренер снова тяжело вздохнул. Почему-то ему захотелось поверить пареньку, глядя в его холодный, безэмоциональный взгляд. Зеленые зрачки Кая не бегали, не метались — серьезный, уверенный взгляд и ничего более.
— Сколько их было? — поинтересовался Хилг.
— Четверо.
— И ты с ними справился?
— С трудом.
Этими короткими ответами Кай старался поскорее закончить неприятный разговор. Однако на лице тренера он успел заметить тень гордости.
— И что мне с тобой делать? — серьезным и уже более мягким голосом продолжил мужчина, — Ты понимаешь, какой пример показываешь остальным? Я ведь не зря постоянно вам вталдычиваю про самоконтроль. Если проблему можно решить мирно, то лучше договориться, а не махать кулаками.
—Иногда не получается договориться...
— Надевай перчатки, — вынес вердикт Хилг. — Если не хочешь рассказывать, проверим тебя в спарринге. Простоишь со мной две минуты — останешься в зале. Если нет — чтобы духу твоего здесь больше не было. Будет твоим наказанием, чтобы ты думал в следующий раз перед тем, как вступать в драку.
На небольшом ринге в центре зала уже стоял тренер, поправляя липучки на перчатках. Кай неуверенно зашел с другой стороны, по пути разминая и растягивая мышцы. Перебравшись через ограждения, он почувствовал легкое волнение, начал подпрыгивать на носках. По сравнению с тем, что ему уже приходилось пережить, это волнение казалось сущим пустяком — мелочью, с которой он легко справился, сосредоточившись на противнике.
Вокруг собрались семь других учеников, желавших посмотреть на поединок. Один из них достал секундомер, готовясь начать отсчет. Когда все было готово, наступила тягостная минутная пауза. Тренер выждал момент и дал отмашку — бой начался.
Кай моментально принял стойку. Ему нужно было продержаться всего две минуты, поэтому атаковать не имело смысла. Разница в опыте между ними была слишком велика, и самым логичным решением казалось сохранять дистанцию.
Первые десять секунд эта тактика работала — Кай отходил, уворачивался от наступающего тренера. Но затем Хилг загнал его в угол ринга, откуда выбраться было проблематично. И вот, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, последовал первый удар тренера. Каким-то чудом Каю удалось увернуться от прямого удара правой. Второй, левый боковой, он принял на блок, прикрывшись согнутыми руками. Даже сквозь перчатки Кай ощутил силу удара, неприятно отдавшуюся во всем теле. Еще один прямой, уворот вправо и контратака — Кай попытался из своего положения нанести удар по корпусу, но тут же получил левый боковой в лицо. Попытка провалилась — это была ловушка, в которую он так легко попался.
В глазах на мгновение потемнело, но, пропущенный удар в живот правой, резкой болью вернул его в реальность. Кай перешел в глухую оборону, принимая нескончаемый град ударов, словно он снова оказался под дождем из "магических кулаков". Редкие попытки ответить лишь ухудшали положение — каждый раз он моментально получал, когда пытался попасть по тренеру.
Казалось, эти удары сыплются на него вечность, но, взглянув на электронный секундомер, Кай с разочарованием увидел, что прошло всего сорок секунд. Он понимал, что при таком темпе быстро проиграет. В голове даже мелькнула мысль сдаться.
И вот снова появился шанс нанести удар! На этот раз Кай специально сделал широкий замах левой, пропуская удар в корпус, но это позволило ему выйти из угла, хоть и дорогой ценой. Разорвав дистанцию, он почувствовал, как от множества ударов у него дрожат руки. Мышцы переставали слушаться, судорожно подергиваясь. Стоять в стойке стало невыносимо тяжело, особенно удерживая кулаки перед собой. Вскоре Кай, будто смирившись, опустил руки, и они беспомощно повисли, словно веревки с грузом из перчаток.
