На завод Мишка явился загорелый и улыбчивый. Лицом покруглел – «шведский стол» все-таки. Привез большую горсть магнитиков для холодильника, бутылку ракии* и три коробки рахат-лукума. А среди дня, улучив момент, застал Андреича одного в техотделе.
- Алексей Андреич, помощь твоя нужна….
Мастер одним пальцем набирал на компьютере какую-то «служебку», не поднимая головы, кивнул:
- Садись.
Мишка выждал, пока Андреич доберется до конца предложения, и выпалил:
- У тебя дочка недавно рожала. Вроде в больнице была перед родами? Что там им нужно носить-то, «для сохранения»?...
Андреич поднял на Самсонова изумленный взгляд:
- Чего? А кто рожает? Тебя поздравить, что ли, можно?
- Меня – нет, - не вовремя смутился Мишка. Собрался сказать, что поздравлять надо Олега, но тоже не решился. – Это - знакомая. Надо навестить….
Андреич нахмурился. С одной стороны, ему, конечно, до фени. Но с другой, они вроде – друзья. Уж в таких важных делах, как рождение ребенка, чего своим-то врать в лицо? Или - молчи, или - правду. Но в помощи не отказал, набрал телефон жены и, пока та не взяла трубку, Мишке объяснил:
- Зовут – Татьяна Санна, она всё знает, что там и куда носить, - потом - в трубку: - Тань, это – я. Я дам тебе наладчика нашего, Мишку. Ему что-то про беременных узнать…. Подскажешь?
Волнуясь, Мишка зачастил в телефон:
- Татьяна Александровна? …Я – Михаил…. Я хотел,.. когда «на сохранение», что приносить? Срок? Полтора месяца. Давление? Не знаю. Токсикоз? Не знаю. Аллергия? Да, я понял, я спрошу. Лежать? Ага, спасибо. Если еще нужно, можно я вам позвоню? Спасибо! - и с благодарным видом протянул Андреичу мобилу.
Андреич, мрачно глядя на заливший Мишкины щеки румянец, буркнул:
- Номер ее записать? – начеркал на бумажке девять цифр и снова уткнулся в компьютер.
Они приехали в больницу к семи вечера. Мишка пер большую сумку с зелеными – так сказала Андреичева жена - яблоками, колбасой и кефиром. Пожилая гардеробщица продала им две пары бахил и проводила недружелюбным взглядом до лестницы. У таблички «Гинекологическое отделение» они пугливо тормознули. Перед дверью курили две тетки. Оценив смущение парней, они ехидно хохотнули:
- Вы – сюда? Лечиться?
- Нам нужно Головчук, - выдавил Олег.
- А! Это из моей палаты, - кивнула одна из теток и, распахнув дверь, заорала на весь коридор:
- Свеееетка! Муж пришел! – а потом, оглянувшись на Мишку, игриво добавила: - и с ним еще один – хороооошенький!
За две недели их короткого отпуска Светлана стала Женщиной. Не уродливым бесполым существом, при виде которого люди с брезгливой жалостью спешат отвернуться, а обычной, настоящей женщиной. Медсестры называли ее, как и любую другую пациентку отделения, уютным словом «мамочка». Товарки по палате первым делом спрашивали «сколько у тебя недель?» и только потом – «что у тебя с лицом?»
Когда врач на осмотре обронил:
- Матка - в тонусе, рекомендую госпитализацию, - Светлана не сразу поняла, в чем дело.
- Это опасно? – спросила она.
Доктор уже отошел от кресла и мыл руки над узкой раковиной. Ему было далеко за 60, и как многие пожилые гинекологи, он пришел к возрасту, когда каждая не сложившаяся беременность и каждое выписанное направление на аборт отзывались иррациональным, но всё более мучительным, больным, неловким чувством. Поэтому среагировал он раздраженно:
- Не знаю, как для вас…. Потерять малыша вам - опасно? Вы хотите этого ребенка?
Светлана обмерла.
Она ТАК хотела этого ребенка! Она ТАК долго ждала его! Первая попытка, пять лет назад, не удалась: пожилой начальник наигрался в ее молодое тело и в свое благородство раньше, чем она забеременела. Два месяца безрезультатных «стараний» с Олегом приводили ее в отчаяние. И теперь, когда почти невероятное счастье вдруг стало реальностью, прозвучал этот вопрос….
- Я хочу его! – дрожащим голосом проговорила она, прижимая обе ладони к еще плоскому животу. – Очень! …Пожалуйста! – и глаза ее наполнились слезами.
Доктор взглянул, наконец, в ее лицо:
- Ну-ну, не будем плакать. Будем сохраняться. Я вызываю машину. Позвоните мужу, пусть привезет вам халат и тапочки в Центральную клинику, на улице Зелинского. Номер палаты скажут в справочной.
В карете «скорой» она набирала по очереди телефоны мамы и Олега. Мать в своем далеком молдавском селе, видимо, возилась на огороде. Олег был в Турции. Ни один из номеров так и не ответил. И она, задыхаясь от паники, прижимала руки к животу и шептала молитву, которой в детстве научила ее бабушка.
